Джон-Тому опять показалось, что у него что-то со зрением. Маджи и Джон-Томы пропали, вместо них появились три дерева. Каждое представляло собой ствол с гибкой кроной. Прямо у основания дерева росли цветы. В центре каждого ствола виднелось расплывчатое тестообразное лицо. Джон-Том смог различить глаза и рты, но не увидел ни носов, ни подбородков. С каждой стороны — по ушной раковине. Одинокий толстый конусообразный отросток, похожий на виноградную лозу, торчал из верхушки дерева. Джон-Том не мог со всей определенностью сказать, где кончалось одно и начиналось другое. Может быть, вообще никакого дерева не было, а была только одна высокая лоза.
— Мы вас не хотим пугать. Мы всего лишь практикуемся, совершенствуем свое искусство. И, нужно сказать, аудитория для нас — большая редкость.
Джон-Том обернулся и посмотрел, что творится за спиной. И сразу исчезли еще три Маджа. Вместо них появилась новая парочка деревьев и одна-единственная гигантская бабочка. Она махала крыльями, но места своего не покидала.
— Все так и есть! — изрекла бабочка. — Наша аудитория весьма малочисленна и собирается очень редко.
— Ваше искусство — это как понимать? — вымолвил Джон-Том.
— Мы подражатели, имитаторы, мимы, — ответила лианооб-разная лоза. — Наше искусство возникло из необходимости защититься от пожирателей растений. Основные деревья вообще-то находятся под нами, ниже поверхности.
Стало быть, то, на что он сейчас смотрит, подумал Джон-Том, есть не что иное, как лиана.
— Мы охраняем наши спрятанные деревья, имитируя предметы, внушающие страх пожирателям растений.
— И получается совсем неплохо! — добавила исполинская гусеница. — Вряд ли захочется отведать то, что как две капли воды похоже на тебя самого. Лично я предпочитаю фотосинтез и никогда не могла понять перистальтику пищеварительного тракта.
— Тем не менее, — парочка кошмаров в духе Сальвадора Дали решила принять участие в разговоре, — надоедает сидеть и ждать, когда начнется подкоп под наши деревья. Поэтому, чтобы оставаться в форме, мы все время перевоплощаемся. Однако это тоже утомляет, если не появляется новая аудитория со свежим восприятием.
Кошмары исчезли, а появившиеся вместо них двадцать пар рук начали синхронно аплодировать.
— Ну как? — спросило нечто, напоминающее маленького ди-нозаврика. — Не желаете ли ознакомиться с нашим мимансом? Мы в этом жанре большие мастера.
— Будто бы! — включился в беседу квартет птичек, трепыхающихся как раз напротив только что смолкнувшего хвастунишки. — Да вам ни в жизнь не изобразить ничего подобного!
— Уж молчали бы вы, гниль болотная! — резко выступила другая лиана, мгновенно превратившаяся в удивительно живописное скопление птиц.
— А перья-то у вас совсем не такие, как надо!.
— А вот и такие! — Растрепанные птички разом уставились на Джон-Тома. — Скажи-ка, гуманоид, с перьями у нас ведь все в порядке?
Юноша, не торопясь, упаковывал рюкзак.
— Затрудняюсь ответить. Подобная экспертиза не по моей части. Но с перьями, думаю, все о'кей. — Он направился к берегу, где накануне вечером они оставили плот. Мадж ковылял следом.
— Ой, да в этом деле экспертом быть не надо! — Три лозы-лианы переплелись и загородили дорогу. — Все, что от вас требуется, это свежее, непредвзятое мнение. То есть нам нужна новая публика. Вы — лучшая из всех, посетивших нас. К нам давным-давно уже никто не заглядывал. Ну очень давно! И мы не можем позволить вам просто взять и уйти. У нас такой запас нерастраченных возможностей, всяких превращений, преображений и прочего! Нам необходим свежий зритель, способный оценить наше искусство.
Джон-Том глянул на переплетенные лозы и осторожно шагнул вперед. Лозы мгновенно ощетинились пучком ядовитых шипов, каждый не менее пятнадцати сантиметров длиной.
— Что думаешь по этому поводу, Мадж?
— Не знаю, что и думать, дружище. Никогда не приходилось быть судьей ни на каких соревнованиях.
— Да мы недолго, — заверили их лозы-лианы.
— Наш репертуар совсем небесконечен.
— Через пару лет мы иссякнем, — подтвердили четыре здоровенные крысы.
Превращения, происходившие с калейдоскопической быстротой, вызвали у Джон-Тома приступ дурноты, так как его мозги не успевали переваривать того, что видели глаза.
— Нам бы хотелось еще побыть на вашем представлении, — начал он неторопливо, — но нас ждут важные дела. Кроме того, я полагаю, два года — это слишком большой срок для нас.
— Да брось ты! — возразили оба его дубля, подталкивая Джон-Тома на середину круга. — Тебе понравится! Не ломайся, давай по-спортивному! Мы бы поискали другую аудиторию, если бы могли, да вот не можем — сторожим свои деревья.
— Ты что, нам не сочувствуешь? А? — вякнуло нечто такое, чему Джон-Том затруднялся подобрать название.
— Нет вопросов! Еще как сочувствую, — быстро выкрутился он. — Просто мы не можем терять столько времени, вот и все. — Джон-Том говорил вежливо, хотя был бы не против, если бы в рюкзаке нашлась большая бутыль с ядом от всяких растений-паразитов.
