– Простите… – шепотом, едва выдавливая слова, сказал гость. – Я… Просто не убивайте…
– Да зачем вы мне нужны, дедушка? Вот ваше золото. Забирайте. Кому оно вообще нужно, вы чего так волнуетесь?
Из раскрывшейся дыры в воздухе вдруг посыпались золотые монеты и слитки, гораздо больше, чем было нужно. Брешь в пространстве закрылась также внезапно, как и появилась. Перед гостем лежала гора золота, а взрывчатка наоборот, исчезла без следа, неизвестно куда. Темный силуэт из арки поднялся и пошел прочь, тихо смеясь.
– Хе-хе, вот теперь… Теперь, дедушка, мы устроим настоящий праздник. Вот будет потеха. Такая потеха! Хе-хе-хе…
Глава 5. Лучшее первое знакомство Часть 3
Оказываться не в том месте, не в то время на самом деле куда проще, чем кажется. Для этого не нужно ничего делать, об этом даже думать нет необходимости. Все происходит само собой. И единственное, что можно сделать против такого неприятного поворота событий, это вообще никуда не ходить, оставаясь в маленьком безопасном мирке. Но во-первых это невыносимо скучно, а во-вторых никто не отменял того факта, что даже самое глухое место может в любую секунду стать эпицентром разрушительных в своем хаосе событий.
…
– Мужики, ну отпустите меня, – скорее чтобы позлить охрану, чем добиться от них результата, сказал я самым противно-жалобным голосом на который был способен.
В меня бросили пряником, который я уже привычным жестом поймал и принялся жевать, запивая оставленным кем-то из прошлых гостей соком прямо из коробки. Это делало меня молчаливым на минут пять, после чего я снова ныл через решетку, пока в меня не кинут ещё что-нибудь съедобное. Впрочем скоро я наелся, да и сок закончился. Мне стало скучно и я на какое-то время перестал выть о свободе.
За окном была светлая, из-за многочисленных фонарей и прожекторов, ночь. Впрочем, я ожидал застать ее куда более шумной. Яркий свет зеленоватой луны навевал спокойствие, а проплывающие над городом торговые кварталы заставляли на какое-то время замереть, размышляя над их сложностью и величественностью. Впрочем вся эта лирика нарушалась фактом узкой и пыльной камеры, в которой я очнулся уже под вечер. По ощущениям меня неплохо подлатали, перевязав голову и удивительно быстро залечив ссадины и раны, полученные во время незапланированного полета.
Что произошло там, в магазине, и что случилось с Энитаном я не знал. Не имел я представления и о том, где конкретно сейчас нахожусь и кто меня повязал. Впрочем за что это было я понял – за проявление личных неординарных талантов в общественном месте.
Чувствовал я себя помятым, но целым. Камера оказалась полтора на два метра и в подобном замкнутом помещении я немного нервничал. За решеткой, сквозь которую, впрочем, человек чуть меньше меня мог с лёгкостью сбежать, открывался ни то коридор, ни то проходной кабинет, где за массивным столом, напичканным проводами и электроникой, сидели двое.
Выглядящие словно близнецы, они носили однотипную униформу, состоящую из прорезиненных штанов и курток, плотно прилегающие к телу, но видно не стесняющих движения. Обтянутые ремешками руки и ноги отличались изрядной длинной, да и в целом эти существа были куда крупнее и выше человека, почти как Ридли. Обувь они не носили, по крайней мере в привычном понимании. Их ступни имели оттопыренный большой палец, как на руках, а сами пальцы были длинные и крючковатые, заканчивающиеся когтями. Вместо обуви на них были лишь несколько защитных пластин, стянутых ремнями. На руках – перчатки.
Куда более жуткими были их лица, сейчас не скрытые стальными серыми масками. Зеленоватые вытянутые морды с хищным оскалом и недовольным прищуром. Красные глаза за черными веками. Было в них что-то человеческое, но искаженное, болезненное. Сохраняя внешний позитивный настрой, я слегка опасался находится с ними рядом.
Сидя за столом, они играли в карты, периодически отвечая на вызовы через рации и стационарный телефон. На стене висел монитор с окошками камер наблюдения. Слева и справа на стальных коробках мерцали таблицы и датчики. Кроме щелчков и шороха карт с упаковкой сладостей здесь почти не было никаких звуков. Я, как заключенный, находился здесь один. Когда меня выпустят и что вообще происходит я не имел ни малейшего понятия.
Между собой мои тюремщики говорили очень тихо, едва шевеля губами. Так же они отвечали на вызовы. Головы их по большей части закрывали глубокие капюшоны, из-под которых они лишь изредка бросали на меня внимательные колючие взгляды.
