Пришитый давным-давно к стене трехгранным кинжалом радиоприемник, совершенно необъяснимым образом продолжающий функционировать, передавал лёгкий ночной джаз.
Неожиданно, отрывая хозяина заведения от дела, раздался звон дверных колокольчиков. Норто поднял взгляд. Не увидев знакомого лица, он лишь отмахнулся:
– Мы уже закрылись.
– Прошу прощения, господин, – раздался в ответ мягкий детский голос.
Норто, удивившись такому красивому, будто даже не настоящему звучанию, отложил бумаги.
Дверь закрылась, а внезапный посетитель зашагал к барной стойке. По паркету зашуршали полы его длинной черной мантии, под которой можно было заметить элегантный бархатный костюм со множеством серебряных застежек и пуговиц. В свете ламп Норто разглядел аристократически правильные, округлые черты лица мальчика, его кудрявые смолистые волосы и светящиеся детской наивностью глаза за огромными круглыми очками в золотой оправе. Он шел уверенно, но перед стойкой замедлился и робко сказал:
– Позволите сделать заказ? Я очень проголодался за день.
– А чего так поздно? – спросил Норто.
От его мощного баса гость слегка вздрогнул, но улыбнулся, прогоняя страх. Внушительная фигура бармена возвышалась над ним, а глаза без зрачков сияли оранжевым светом. Но несмотря на это Норто умудрялся выглядеть добродушно.
– Опять допоздна засиделся в библиотеке, – всплеснул руками мальчик. – Все время забываю о времени и еде. Приходится поздно ужинать, а вы же знаете, что ночные заведения… К их кухне сложно привыкнуть.
Норто засмеялся, прекрасно понимая мальчишку. И хотя бармену показалось немного странным, что ребенок говорит так сложно для своего возраста, жизнь научила его ничему не удивляться. Убирая бумаги и лежащие рядом блокноты в ящик под стойкой, он задал ещё вопрос:
– Ну а что же дома?
Мальчик тем временем не без труда забрался на очень уж высоко поднятый круглый стул.
– А я не живу дома. У меня… Каникулы. Я хотел так много прочитать и изучить, что упросил смотрителей пускать меня ночевать прямо в подсобку библиотеки. Эта та, что неподалеку, на Сокалейной улице.
– Я бы мог сказать, что не понимаю людей, работающих в свой отпуск… Но это была бы наглая ложь, – усмехнулся Норто. – Ну, чего хочешь? Гляди меню, я обвел то, что осталось.
Мальчик взял лист, посмотрел и пожал плечами.
– Давайте всего, главное, чтобы побольше. Я все съем.
– Ну смотри, – с этими словами бармен вытащил из кармана широких штанов рацию и нажал на кнопку приема. – Ланс, принеси горячего, каши, рагу, хлеб, напиток и ещё чего найдешь.
– Принял тебя, шеф, – донеслось из потрескивающего аппарата.
Под стойкой что-то лязгнуло и раздался звонок.
– Точно не много? – уточнил Норто, раскрывая свежий выпуск вечерней газеты, пришедшей по пневмопочте.
– Да, господин. У меня отличный аппетит!
– Ну хорошо, хорошо.
Через несколько минут дверь за стойкой раскрылась и Норто принял из рук другого мальчишки поднос. Поставив его перед гостем, Норто отвернулся от него, занявшись панелью управления у двери во внутренние помещения. Камеры снаружи ничего интересного не показывали. От искр никаких важных докладов не было. Сообщений не поступало. Система безопасности спокойна.
– Слушай, малец, а как тебя зовут-то? – спросил он.
Ответа он не услышал. Прошло несколько секунд прежде, чем что-то изменилось. Затих радиоприемник, перестали трещать электроприборы. Диоды на панели перестали мигать. По телу пробежал холодок. Норто резко обернулся, приготовившись к бою, но на него тут же накатила всепоглощающая темная волна, застилая глаза мутной черной пеленой.
Тело замедлилось и почти полностью замерло. Даже сердце как будто перестало биться. Норто почувствовал себя как будто под толщей воды. Он старался разглядеть хоть что-то, но глаза его не двигались. Все вокруг превратилось в одно бесконечное темное пространство, от бара и Базара не осталось и следа. Норто чувствовал, что они не просто скрылись из виду, он как будто в одно мгновение перенесся в совершенно другое место. И в тот момент, когда его ум метался в попытке найти объяснение, кто-то или что-то заговорило с ним. Но это был не голос, скорее чистая мысль, которую вложили в разум Норто.
– Старая привычка, Купец? Ну слушай. Я – тысяча смертей, которых ещё не случилось. Я – добровольно взявший неволю и заключивший ее в себя. Я – три тела в одном разуме и наоборот. Попробуй продать это. Береги свое имя и прячь свою тень. Тихой тебе улицы.
Так же неожиданно, как и появилось, все наваждение исчезло. Рассеялось со звуком металлического шелеста и тихого смеха.
Окончательно в реальность Норто вернула музыка из радиоприемника, резко прерванная вечерними новостями. Ведущий вдохновенно вещал о возросших показателях на биржах, о рискованных коэффициентах в спорте, напоследок передал запланированное изменение погоды с летнего на осенний период.
