Шейн охотно поделился ими, поведав, как в последний момент ему всё же удалось найти в себе силы и совершить прыжок. Именно он помог оборвать связь с вышедшей из-под контроля магией и захлопнуть резерв, вытягивающий жизненную энергию из хозяина.
— Почему ты не рассказала сразу? — Я укоризненно покосилась на маму, занимающуюся обедом, и только теперь заметила, как хижина преобразилась. Она дышала свежестью и чистотой. А ещё в ней прибавилось мебели: такой как миниатюрный кухонный гарнитур, пристроенный в один из углов комнаты, и обеденный стол со стульями. Кажется, кто-то начал обживаться.
— Когда я обнаружила его в траве у колодца, подумала, что к хижине забрело очередное умертвие. Клянусь, чуть не убила его, — эмоционально заявила чародейка, прикладывая руку к груди. — Он выглядел как ходячий труп. Думала, и до утра не протянет, — искренне делилась мама, пока Шейн не состроил рожицу, мол, хватит уже нагнетать жути. — В общем, я не хотела почём зря вселять в тебя надежду. Но малец оказался из упрямых, цеплялся за жизнь всеми силами. А сегодня утром даже встал на ноги. Я бы захватила его с собой, но после такой встряски его каналы должны восстановиться, пару дней ему противопоказано контактировать с магией.
Закончив с пояснениями, мама вернулась к своим занятиям, а моё вспыхнувшее возмущение погасло. Ведь уже нет никакой разницы, кто что скрыл, главное — Шейн жив. Он рядом. Обнимает меня и тычется носом в плечо. Так, стоп, что? Сообразив, что таким методом мальфар привлекает моё внимание, повернулась лицом к нему.
— Кажется, перед тем, как я прыгнул, ты что-то говорила? Не напомнишь? — Малахитовые глаза хитро и с предвкушением заблестели.
Вот же хитрюшка! Это он так пытается развести меня на признание в любви?
Я обвила шею мужчины руками и разоблачительно прищурилась. Его лицо оказалось так близко, а губы призывно раскрылись, что я едва удержалась от поцелуя. В конце концов мы были не одни.
Всё это время Шейн не сводил с меня глаз, одаривая почти осязаемым теплом, а затем вдруг подтянул ещё ближе к себе.
— Спасибо, — шепнул он, задевая мочку моего уха губами и посылая ворох горячих мурашек по телу. — Ты спасла меня. Я бесконечно тебя люблю.
Внутри меня будто взорвалась тысяча ярких фейерверков, счастье затопило сознание до краёв. Хотелось трубить на весь мир о своей любви. Чувства переполняли, но я постаралась их приглушить на какое-то время.
— Что ты имеешь в виду? — Я слегка отодвинулась, так, чтобы видеть лицо собеседника.
— Все эти годы я жил одной целью — заставить виновных в гибели родителей понести наказание. Когда магия принялась пожирать меня, я готов был уйти, потому что выполнил свой долг. Но ты напомнила, что есть кое-что не менее важное, ради чего стоит побороться за жизнь.
Мои губы сами собой растянулись в улыбке, а в груди разлилось знакомое тепло. И я не выдержала. Порывисто приблизилась к его лицу и чмокнула мальфара в губы. А когда отстранилась, взгляд зацепился за чёрный узор на его коже, выглядывающий из-под ворота футболки.
Я испуганно оттянула пальцем воротник и, заглянув под одежду, пришла в ужас. Начиная с левой стороны груди и до самой шеи по его коже тянулись линии и завитки угольного цвета. Это была тёмная магия! Точно такая же, как после ран, нанесённых скитальцами.
— Что это? — я сдвинула брови к переносице, требуя объяснений от мамы.
— Зыбучие пески, ты меня подозреваешь? — возмутилась чародейка, прекращая измельчать зелень ножом. Она вытерла руки об полотенце и развернулась к нам лицом, чтобы осуждающе посмотреть. — Между прочим, я его сутки выхаживала, — припомнила, ткнув пальцем в сторону своего пациента. — Да и магия мантикоры пошла ему только на пользу. — Деловито вздёрнув нос, мама закинула кухонное полотенце себе на плечо и отвернулась обратно к разделочной доске. — Давай, помоги накрыть на стол.
— Как это, пошла на пользу? — Я осторожно выскользнула из объятий Шейна и направилась к родственнице. Тот не стал препятствовать, проводив меня взглядом из-под полуприкрытых век.
— Когда резерв Шейна опустел, то принялся искать подпитку извне, — пустилась пояснять мама, подавая мне пиалу с золотистым супом. — Если бы он не втянул в себя те незначительные крохи тёмной магии, что до сих пор сидели в организме, то точно бы высосал всю жизненную силу ещё до прыжка.
— Разве такое возможно? — Я поставила тарелку на стол и оглянулась через плечо на мальфара, который боролся с накатившим приступом усталости.
— Раньше я о таком не слышала. Но раз случилось, значит, возможно? — Родительница выгнула одну бровь, с хитрецой поглядывая на меня, затем дождалась, когда я снова подойду к ней и, понизив голос, заговорила: — В его резерве произошёл симбиоз магий. Это ещё одна из причин, почему я хочу оградить его на какое-то время от соприкосновения с чарами.
— Это опасно? — напряглась я, забирая очередную порцию горячего блюда.