– Видеть это все не могу, – поморщился мужчина. – Я с трудом дотянул до того счастливого дня, когда занятия музыкой остались в прошлом, уступив место более фундаментальным наукам. И возвращаться к этому не намерен. Только крайняя необходимость вынуждает меня сейчас притворяться музыкантом. Но сегодня маэстро скажет свое веское слово, я с позором буду изгнан, и смогу наконец заняться тем, ради чего сюда проник таким нетривиальным образом.
– То есть ты не будешь выступать на торжестве? – поразилась. – А где ты будешь жить? Ведь если тебя выгонят, комнату ты занимать не сможешь.
– Не волнуйся за меня, – подмигнул Ран. – Во дворце масса никому не нужных помещений. Найду, где голову преклонить. К тому же это всего на несколько дней.
– Тебе видней, – пробормотала, не представляя, что у него в голове.
Раз Ранир изучать ноты не хочет, займусь этим сама. Кто-то из нас должен хотя бы делать вид, что работает здесь.
Шум в коридоре не прекращался ни на минуту, и я даже внимание перестала обращать на этот неприятный фоновый звук. Внезапно весь этаж огласил недовольный голос вчерашнего управляющего:
– Всем покинуть свои комнаты, взять инструменты и следовать за мной!
Мы поспешили на выход, влились в стройные ряды взволнованных музыкантов и двинулись вслед за седовласым мужчиной. Выйдя на ту самую лестницу, по которой вчера попали в жилые помещения, мы поднялись на пару этажей и оказались в схожем коридоре. Только дверей здесь по обеим сторонам было гораздо меньше. Управляющий распахнул перед нами одну из них и жестом пригласил войти.
Юноши и девушки мгновенно побледнели и попятились назад. Мужчина нахмурился и уже готов был прочитать нам гневную отповедь, как Ранир внезапно рванул вперед, всех расталкивая на своем пути. Мне же ничего не оставалось, как устремиться за ним.
Уверенно войдя в огромный светлый пустой зал, Ран прошел в центр и громогласно возвестил:
– Маэстро Трави! Безмерно рад нашей встрече! Позвольте выразить вам свое восхищение! Я и моя сестра всегда в своем творчестве руководствовались вашим бессменным примером. Вы гений! Истинный гений музыки!
– Кто вы такой!!! – взвизгнул светловолосый мужчина поразительно маленького роста с практически детскими ручками. – Как вы посмели сюда заявиться, мужлан?! Деревенщина! Неотесанный болван! Гастон!!! Немедленно всех вон!!!
– Маэстро Трави, – абсолютно бесстрастно заявил управляющий, – вы прекрасно знаете, что я сразу сказал, что вся эта затея с конкурсом – полнейший абсурд. Но вы настояли. Захотели отыскать юные дарования. И вот печальный итог. Кучка жалкого отребья во дворце его величества. И теперь вы просите всех выгнать. Я с превеликим удовольствием сделаю это для вас, только если вы возьмете всю ответственность за отсутствие оркестра на торжестве на себя, а не будете, как обычно, меня обвинять.
– Пусть все пройдут, – величественно махнул в нашу сторону маэстро, утомленно прикрывая глаза и строя из себя великомученика.
Исполнители боязливо протиснулись в зал и столпились у самого выхода, плотно прижимаясь друг к другу. Только мы с Раном остались стоять в центре огромного помещения.
– Итак, – начал самый выдающийся музыкант в Изгране, – вам сейчас предстоит поразить мое воображение своей игрой. Учтите, посредственности мне не нужны. Только лучшие из лучших достойны права играть в составе моего оркестра. Начнем с вас.
Маэстро вперил полный пренебрежения взгляд в нашу пару. Ран ухмыльнулся так дерзко, что Трави пошел красными пятнами от злости, но было уже поздно. Мой напарник чеканным шагом прошел за клавесин, устроился с комфортом, развалившись на стуле, и небрежно обронил:
– Начинай, Асмия. Пусть маэстро узнает, что не только в Изгране есть талантливые исполнители.
Мне было невыносимо стыдно за все происходящее. За ужасное поведение маэстро, позорящего высокое звание выдающегося музыканта, за напускную наглость и развязность Ранира, за трусость моих иномирных коллег. Чувство досады жгло душу. В таком состоянии я не смогу сосредоточиться на игре.
Прошла к небольшому столику, собрала флейту, закрыла глаза и глубоко вдохнула, а затем медленно выдохнула. У меня все получится. Музыка не должна зависеть от настроения, не должна быть подвластна чьим-то личным особенностям. Она призвана изменить мир и людей к лучшему.
Вспомнив замечательное произведение, я развернулась к маэстро, взглянула поверх него, чтобы не встречаться с этим противным мужчиной взглядами, и отпустила все проблемы и заботы. Музыка полилась ярко, бодро, красиво, возвещая всем и каждому весть о том, что вокруг нас всегда есть чему порадоваться. Ранир мгновенно подхватил мелодию и играл в унисон со мной. Внутри меня магия ревела и требовала выхода, но я боролась и не позволяла ей проявить себя, уговаривая потерпеть немного.
Когда наше выступление подошло к концу, в зале наступила поистине гробовая тишина. Оглянулась по сторонам и наткнулась на ошарашенное лицо маэстро.
– Где вы нашли эту мелодию? – прошептал он, не сводя с меня потрясенного взгляда.
