Чародейка из Вавилона полностью

– Хочу, – она затолкала в рот полпирожка ЦЕЛИКОМ, и начинка потекла по подбородку.

О, господи.

***

Я отправила ее мыться в гостевую спальню и даже дала свою одежду. Ничего такого же уродливого, как на ней, не нашлось, и я выбрала, что не жалко.

Мой спортивный костюм болтался у нее на груди и бедрах, а штаны пришлось подогнуть, но все равно – она почти перестала выглядеть дикаркой из Глуши. Еще бы волосы догадалась расчесать, но нет – мокрые патлы болтались, как и раньше. Ладно. Это не мое дело.

Дикая и не думала никуда уходить. У меня даже промелькнула ужасная мысль, что сейчас ей понравится, и она поселится здесь навсегда. И Вадя такой: «Ну-у, Ри-ина, ну-у, пожа-алуйста!»

До самой ночи они рылись в бумагах в подвале, а я была вынуждена за ними присматривать. Мне пришлось прогулять работу, но если бы я ушла – то боюсь, потеряла бы Вадю. Совсем.

***

– Тебя не заждались друзья? – с очень открытым намеком спросила я, когда время перевалило за полночь.

Дикая хмыкнула и нагло заявила:

– Я собиралась остановиться у тебя.

Кажется, мои кошмарные догадки начали сбываться. У меня точно открылся третий глаз.

– Ты где-то заметила вывеску «Ночлежка для диких»? – я выгнула бровь, сдерживая грубости. Я устала, ничего не успела, и вынуждена была терпеть эту девку весь день в своем доме.

Она пожала плечами, и тут, конечно, вступил Вадя с самыми жалобными щенячьими глазками из своего арсенала.

– Ну, Рина, ну, пожалуйста!

***

Почему я согласилась?

Она зарежет нас ночью, пока мы спим. Или тайно проведет в дом армию диких.

Да что со мной сегодня. Пустила в дом врага, да еще и приютила на ночь! Это просто верх глупости! Завтра же утром выгоню ее прочь – что бы там ни думал об этом Вадя. Пусть отправляется на Пик, ее там непременно поймают, и мы ее больше никогда не увидим!

– Госпожа, – слуга бесшумно шагнул из-за поворота на полпути в мою комнату, и я подскочила от неожиданности.

– Что?! Чего ты шатаешься по дому?! Других дел нет?!

Он только опустил голову и ждал, пока я закончу орать.

А-а!

И почему его идиотская покорность злит еще больше?!

Каждый раз, когда он так делает – во мне просыпается нехорошая, ОЧЕНЬ нехорошая тьма. Наверное, это наследственное. Иногда мне казалось, что всю эту тьму сдерживает лишь одна мысль: «Что об этом подумает Вадя?» Если бы не он… Не хочу даже думать, ЧТО.

– Чего ты хотел? – процедила я.

– Комната для гостьи готова.

– Серьезно? Какие еще будут идиотские отчеты? – снова сорвалась я и сбежала уже, наконец, в свою комнату. Громко хлопнула дверью.

Кошмар! Кошмарный день!

Я думала, что все еще сплю.

Над кроватью навис темный женский силуэт с огромным ножом.

Дикая!

Я не успела даже вскинуть руки для защитных чар – все защитные чары вообще выветрились у меня из головы. Сверкнули безумные глаза, лезвие быстро устремилось к моему животу…

Вторая тень метнулась молнией, они с грохотом повалились на пол. Нож звякнул о ножку кровати. Раздался женский вскрик.

Я вскочила, запуталась в одеяле, и когда, наконец, добралась до выключателя, короткая драка кончилась.

– Отпусти! Я убью ее! Я убью ее! – полузадушено хрипела…

Вспыхнул свет – и осветил растрепанную дикую.

Она сидела верхом на спине младшей служанки и с совершенно естественным видом, будто всю жизнь только тем и занималась, выкручивала ей руку.

– Я убью ее! – продолжала, как заведенная, повторять служанка.

Что.

Что?

– Я говорю – дай веревку. Ремень, шарф там, – повторила дикая, даже не запыхавшись, и приложила служанку головой о ковер, когда та яростно задергалась. – Психи всегда такие сильные, – заметила дикая в манере светской беседы.

Я отмерла и распахнула шкаф. В этот момент в комнату ворвался Вадя.

– Что… О! О-о…

Дикая терпеливо ждала, пока я трясущимися руками вытягивала из вороха ремней первый попавшийся.

Немного запоздало примчался слуга.

– Госпожа? – он уставился на младшую служанку, которая все еще хрипела проклятья, на нож возле кровати, и резко побледнел.

– Что это вообще значит? – набросилась я на него. – Ты знал об этом? – я указала на девку, которой дикая связывала руки ремнем.

– Нет, – он даже отпрянул.

– Не ори, – буркнула дикая и слезла с неудавшейся убийцы. Подумать только – еще секунда… Меня пробрала дрожь. – Иди, помоги, – сказала она слуге. – Предлагаю запереть ее в подвале.

Он с промедлением кивнул и помог ей поставить служанку на ноги – она не переставала ругаться и дергаться. Я накинула халат, и мы вместе повели преступницу в подвал. По пути из кухни показалось испуганное лицо второй девки, подружки этого типа.

***

Только в гостиной, когда слуга принес глинтвейн для нас с Вадей – и сок для дикой, я начала отходить от шока, за ним последовал страх, за страхом… за страхом…

За страхом пришли вопросы. Нет, не ПОЧЕМУ каторжанка пыталась меня убить – я с самого первого дня видела эту ненависть в ее глазах. И даже не ПОЧЕМУ ей не помешал ошейник – я совсем забыла их настроить, когда вступила в права наследования, или может, просто не хотела.