– Драконья отрыжка он, а не господин. Кичится своей голубой кровью, а на самом деле его семья сделала состояние на дурманящей разум звездной неге и на борделях. Хотя официально род Эрмитов выше любой презренной торговли. К слову, в светском обществе если кто и знает об этом, то не смеет намекать и тем более говорить открыто об истинных источниках дохода у близкого друга кронпринца. А Эрмит, подлюга, пользуясь своим положением, решил вот еще деньжат получить, бойкое место в столице оттяпать, убрав с него мой храм!
– Подожди-подожди. – Я подняла руки вверх в жесте «хенде хох». – Начнем сначала. Ты хочешь, чтобы я сыграла роль настоящей Тигиан и попала во дворец, где благополучно отправила бы на тот свет сразу троих твоих осквернителей?
– Ну да, – тоном «а в чем проблема?» отозвалась Смерть.
– Хель, а тебя не смущает один маленький нюанс: я не знаю о Тигиан Уикроу, кроме имени и титула, ничего. Да меня, вернись я домой, в первый же час раскусят. Не родные, так гончий, который так рвался допросить пришедшую в сознание свидетельницу.
Костлявая на мой резонный вопрос нервно побарабанила пальцами: в ее плане оказалась дырочка. С бермудский треугольник.
– Хм… законника я беру на себя, так и быть. А что до родных – у тебя будет десять дней полета, чтобы вжиться в роль, а я тебе в этом помогу. – Хель многообещающе улыбнулась.
Как я убедилась чуть позже, слова с делом у костлявой не расходились. Она вылила на меня кучу информации об этикете и местной моде, политике и дворцовых сплетнях. Но главное – рассказала о настоящей Тигиан. Со слов Смерти, моя предшественница была красивой и глупой – идеальное сочетание для жены. Но не для императрицы. Потому отец кронпринца предпочел бы видеть рядом с сыном другую кандидатку. Но и резкого отказа от императора не последовало: все же Уикроу – древний могущественный род, опора трона… Потому на светских раутах кронпринц величал Тигиан своей единственной, ее считали невестой, но официального объявления о помолвке так пока и не прозвучало.
Сама же девушка смотрела на него широко закрытыми глазами – в смысле видела в своем избраннике исключительно хорошее. В общем, была типичной по уши влюбленной дурочкой. К тому же неискушенной в дворцовых интригах: отец лишь недавно вывел ее в свет. Воспитание же она получила домашнее и до этого вообще редко покидала особняк.
Жаль, что о привычках и семейных привязанностях юной крауфини Хель не знала. «Еще за каждым круглосуточно следить – никакого рабочего времени не хватит. И личного тоже», – проворчала Смерть.
Зато костлявая была в курсе этикета, в частности в светских реверансах. И начала меня муштровать. За очередным книксеном меня и застал вернувшийся с ворохом вещей Дьяр.
Причем, помимо прочего, напарник принес еще и… десерт!
– Ну ты же сказала, что хочешь платье и тортик. – Он усмехнулся, а я припомнила, как действительно говорила что-то на палубе о платьишке и оправдательном приговоре. Надо же! Запомнил. – Ну вот я и принес…
И с этими словами мне протянули воздушное великолепие, украшенное взбитыми сливками и увенчанное вишенкой.
И хоть я и была сыта, у меня все равно нашлось место для тортика. Потому что он попал не в живот, а сразу в сердце. А все потому, что там два желудочка!
Не успела я додумать эту философски-анатомическую мысль, как дирижабль качнуло.
– Отчаливаем, – пояснил Дьяр.
И только после этого я поняла, что все последнее время подспудно ждала: вот-вот что-то случится, и мы не сможем улететь из порта.
За узким окном маленькой каюты свет боролся с мраком, а огни города становились все меньше.
– Даже не верится, что все получилось, – вырвалось у меня облегченно.
– Хочешь, выйдем на палубу, убедишься еще точнее, – предложил Дьяр в шутку.
– Давай, – согласилась я. Хотелось хоть какое-то время побыть подальше от Хель. Потому как если у нормальных людей может случиться смерть под пытками, то у меня сегодня с этими реверансами была пытка Смертью.
– Идите-идите, исчадия мои, прогуляйтесь, – в благословляющем жесте махнула на нас костлявой рукой Хель. – Проклятье с вами. А я тут посижу, отдохну. А то умаялась маленько…
Я про себя лишь выдохнула с облегчением от такого напутствия и постаралась как можно быстрее покинуть каюту. На палубе царила деловая суета. Матросы разворачивали носовой и боковые паруса. Капитан стоял у штурвала, уверенно разворачивая громадину дирижабля, ставя тот на нужный курс.
А вместо баллона аэростата над нашими головами раздувались в силках личи, поднимая судно все выше к облакам, где ветер становился гораздо ощутимее.
Я поежилась и подошла к перилам борта, встав боком к ним. Городок, озарённый вечерними огнями, становился все меньше.
– Дракон так и останется на площади? – спросила первое, что пришло на ум.
– Я снял с него седло и приказал, как только отгорит закат, лететь на восток. Туда, где его когда-то поймали. Пусть хотя бы он будет свободен и счастлив.
– Свободен и счастлив… – эхом отозвалась я, посмотрев на Дьяра, стоявшего напротив меня.
