Дождавшись, что б он сел, как она ему велела, Къяра склонилась над ним, быстро размотала удерживающую лубок повязку и наложила руки на ногу над переломом.
— Все, можешь встать, — произнесла она, поднимаясь.
Фавн ощупал свою ногу, а потом очень осторожно встал, держась за стенку. Потом оперся на нее, присел и даже попрыгал на ней.
— Хорошо, совсем не болит… а теперь раны залечи, — он повернулся к ней спиной.
— Они же практически затянулись все у тебя. Чего их лечить?
— Они чешутся и зудят… и еще шрамы могут некрасивые остаться. Залечи!
— Ну и наглый ты… Сил никаких нет. А палец прокушенный не надо еще?
— Надо. И палец надо тоже, он же болит, — фавн обернулся и жалобно посмотрел на нее, — Ну что тебе стоит?
— Хорошо, — Къяра повела рукой и вокруг фавна заклубилось легкое мерцающее облако, — Теперь доволен?
— Угу, — фавн повел плечами и тщательно ощупал себя, — Все хорошо, только…
Он не успел договорить, Къяра резко перебила его:
— Еще только потребуй что-нибудь, и я все уши тебе откручу!
— Откручивай! — фавн обернулся, повалился перед ней на колени и захныкал, — Ты теперь что хочешь со мной можешь делать… Откручивай! Я даже возражать не стану…
— Вот хитрая бестия… ну что тебе еще от меня надо? Говори, только учти, это действительно на сегодня последняя просьба, будет еще одна — накажу.
— Хорошо, хорошо, только одна и последняя, — фавн поднял голову и лукаво сощурился, — у меня очень сыро в пещере… Можешь сделать, чтоб здесь не было так сыро, но проход к водопаду остался?
— Могу, — Къяра повела рукой, и пещеру заволокло туманное облако, а когда оно рассеялось, воздух в пещере стал сухой и свежий.
— Это надолго? — спросил фавн, сосредоточенно обнюхивая воздух.
— Навсегда, — усмехнулась Къяра.
— Ты — волшебница.
— Нет, я — маг. Волшебники и чародеи, это сказочные персонажи.
— Магов таких не бывает, — хмыкнул фавн, — ты действительно похожа на сказку, я все время боюсь неловко повернуться и проснуться.
— Ущипни себя, и перестанешь бояться, — проговорила Къяра и добавила, — Ну все, мне пора.
— Подожди секундочку… А девушка точно завтра придет?
— Пока в селении будут фрукты, приходит она будет каждое утро на поляну у водопада, если обижать ее, конечно, не будешь. Смотри, ты обещал мне!
— Я помню, — кивнул фавн и, вновь сев рядом с корзиной, принялся сосредоточенно выбирать какой бы еще фрукт ему съесть.
Къяра улыбнулась и, раскрыв арку перехода, шагнула в нее.
Инга была в своей комнате и размышляла, куда второй день подряд могла уходить Къяра. Спрашивать ее об этом она боялась. Она видела, как сестра начинала злиться, если кто-то, за исключением Владетеля, конечно, хоть намеком спрашивал ее о том, где она была, что делала или что намеревается делать. В лучшем случае Къяра резко отвечала, что это не их дело, и все что им нужно знать, она сообщит, тогда, когда сочтет нужным. В худшем — сразу наказывала, даже без объяснения причин. Так было везде и в Лорене, и здесь.
Вчера Инга заметила сзади на подоле платья Къяры следы грязи и крови, но когда сказала ей об этом, та лишь кивнула и, поведя рукой, восстановила первозданную чистоту своего наряда. Исходя из того, что грязь и кровь, могли появиться на ее платье где угодно, только не во дворце и не в городе, Инга сделала вывод, что сестра была не в Лорене. Может быть, в землях своих киритов, а может быть еще где-то… И там она либо кого-то срочно убила, либо наоборот спасла. Инга помнила, как резко остановилась вчера Къяра и, поведя рукой, что она делала всегда, чтобы что-то узнать, незамедлительно ушла через магический переход. Так как вернулась она вчера в достаточно хорошем расположении духа, можно было сделать вывод, что отлучка ее закончилась успешно. Но так как сегодня она ушла вновь, то, наверное, что-то ей еще было необходимо доделать…
"Наверное не убила… Ведь зачем возвращаться, если убила? Значит, наоборот спасала кого-то. Интересно от кого? И для чего в этом случае возвращаться?" — размышляла Инга, от нечего делать, перебирая в голове разные варианты.
Ей очень хотелось как-нибудь самой оказаться на месте сестры, причем, обладая уже всеми ее способностями. Что бы так же легко и не задумываясь решать государственные проблемы, одним своим видом вызывать робость и страх, и быть уверенной в собственных силах и могуществе. Она бы тогда точно вела бы себя по-другому…
"Интересно, почему сестра стала такая жесткая, холодная и безжалостная", — думала она, — "Неужели из-за того, что ей пришлось испытать? Вот я бы такой не была… мне совсем не хочется унижать других. Мне жалко их… А она только этим и занимается. Вчера вот, поставила перед всеми придворными во время ужина начальника стражи города и начала допрашивать, как он отчетность ведет, как быт воинов отслеживает, какие у них доходы и какие расходы. Спрашивается: откуда он это может знать? А потом вообще обвинила его в поборах, недоплатах воинам, и даже всех его воинов в мздоимстве обвинила".