– Мне показалось, что я видела на днях Китса, – торопливо продолжила миссис Уилкинс под натиском этого взгляда. – В Хэмпстеде, он переходил дорогу перед тем домом… Ну, вы знаете, домом, где он жил…
Миссис Эрбутнот сказала, что им пора.
Миссис Фишер не стала им препятствовать.
– Я правда считаю, что видела его, – возразила миссис Уилкинс, взывая сначала к одной, затем к другой, в то время как пунцовые волны то заливали ее лицо, то убегали. Она была совершенно не в силах остановиться из-за пристального взгляда миссис Фишер поверх очков. – Кажется, я его видела – он был одет в…
Теперь и миссис Эрбутнот посмотрела на нее и самым нежным голосом сказала, что они опоздают на обед.
Именно в этот момент миссис Фишер попросила рекомендации. У нее не было желания провести четыре недели взаперти с кем-то, кого настигают видения. Правда, в Сан-Сальваторе, помимо сада и зубчатых стен, были еще три гостиные, так что возможность уйти от миссис Уилкинс была; но, например, миссис Фишер стало бы неприятно, если миссис Уилкинс вдруг заявит, что видела мистера Фишера. Мистер Фишер давно ушел в мир иной, так что пусть он там и остается. Ей не хотелось, чтобы ей сказали, что он гуляет по саду. Единственное, что ей действительно хотелось, поскольку она была слишком стара и прочно заняла свое место в мире, чтобы вдруг заводить странные знакомства, так что единственной имевшей значение рекомендацией для нее была справка о состоянии здоровья миссис Уилкинс. Все ли с ней в порядке? Была ли она обыкновенной разумной женщиной? Миссис Фишер чувствовала, что, если ей дать хотя бы адрес, она сможет узнать все, что нужно. Поэтому она попросила рекомендации, но ее посетительницы, казалось, были так поражены, что миссис Уилкинс даже мгновенно пришла в себя. Миссис Фишер добавила: «Ничего особенного».
Миссис Уилкинс вновь обрела способность говорить.
– Но, – сказала она, – разве не нам следует вас спрашивать о рекомендациях?
Такой подход показался миссис Эрбутнот чрезвычайно справедливым. В конце концов это они берут миссис Фишер с собой, а не наоборот, верно?
Вместо ответа миссис Фишер, опираясь на свою трость, подошла к письменному столу, твердой рукой записала три имени и протянула бумагу миссис Уилкинс – имена были такими респектабельными, более того, они были такими влиятельными, что прочитать их – уже достаточно. Президент Королевской академии, архиепископ Кентерберийский и управляющий Банком Англии – кто осмелится потревожить таких особ вопросами о том, является ли их подруга той, кем является?
– Они знают меня с детских лет, – заявила миссис Фишер.
– Я считаю, что просьба о рекомендациях неуместна в нашем обществе, – выпалила миссис Уилкинс, которая, чувствуя, что ее загнали в тупик, внезапно обрела силу выразить свою позицию: она знала, что единственной рекомендацией, которую она могла бы предоставить, оставаясь в безопасности, была бы из магазина «Шулбредс», но этого было бы недостаточно, так как основывалась бы она на количестве и качестве покупаемой ею рыбы для Меллерша. – Мы не принадлежим к деловым кругам. Зачем нам не доверять друг другу…
Миссис Эрбутнот достойно и по-доброму добавила:
– Боюсь, разговор о рекомендациях сильно портит наши планы на отпуск, и я не думаю, что нам стоит обращаться за рекомендациями о вас или, напротив, предоставлять вам свои. Полагаю, вы не захотите поехать к нам.
И, протянув руку на прощание и взглянув на миссис Эрбутнот, которая вызывала доверие и симпатию даже у контролеров метро, миссис Фишер вдруг осознала, что было бы глупо упустить такую возможность – отправиться в Италию на предлагаемых условиях, да и леди эта точно сможет успокоить другую, если у нее случится приступ. Принимая предложенную миссис Эрбутнот руку, она произнесла:
– Очень хорошо. Я откажусь от требования рекомендаций.
Неужели!
По пути к станции «Хай-стрит-Кенсингтон» обе дамы размышляли о том, что ими несколько пренебрегли. Даже миссис Эрбутнот, привыкшая находить оправдание различным оговоркам и неудачным фразам, считала, что миссис Фишер могла бы выбрать другие слова, а миссис Уилкинс, уже весьма разгневанная после ходьбы и маневрирования с зонтиками на переполненных тротуарах, предложила отказаться от компании миссис Фишер.
– Если кому-то и следует отказаться, так это нам, – горячо заявила она.
Но миссис Эрбутнот, как всегда, успокоила миссис Уилкинс, и та, успокоившись в вагоне, сказала, что миссис Фишер займет достойное место в Сан-Сальваторе. «Я вижу, что она найдет свое место там», – сказала миссис Уилкинс, и ее глаза засияли.
А миссис Эрбутнот, сидя со сложенными на коленях руками, всю дорогу думала, как помочь миссис Уилкинс быть менее навязчивой или по крайней мере помалкивать о своих видениях.
