– И от домашней опеки, – добавила леди Кэролайн.
Или это сказало кьянти? Да, несомненно, кьянти.
– И от отсутствия таковой, – продолжила миссис Уилкинс.
Так вот в каком свете она представляла свою семейную жизнь и собственный характер!
– Да, было бы неплохо избавиться вообще от всего, – улыбнулась леди Кэролайн. – Я бы не отказалась. Сразу стало бы свободнее.
– О нет, что вы! От всего – это ужасно! – воскликнула миссис Уилкинс. – Все равно что ходить без одежды.
– А мне нравится, – возразила леди Кэролайн.
– Право… – попыталась подать голос миссис Фишер.
– Когда избавляешься от всего, возникает божественное ощущение свободы, – призналась леди Кэролайн, обращаясь исключительно к миссис Уилкинс и не замечая двух других собеседниц.
– О, но ведь жить с человеком, который тебя не любит, – то же самое, что стоять на холодном ветру без одежды, зная, что негде и нечем согреться, что дальше будет только хуже и хуже, пока не умрешь.
Такая откровенность, подумала миссис Фишер, тем более непростительна, что миссис Уилкинс не пила ничего, кроме воды. Судя по лицу миссис Арбутнот, та полностью разделяет ее мнение и нервничает.
– Но разве он вас не любил? – переспросила леди Кэролайн, разделяя несдержанность собеседницы.
– Меллерш никогда никак не проявлял своих чувств.
– Восхитительно! – пробормотала леди Кэролайн.
– Право же… – повторила растерянно миссис Фишер.
– А вот мне это вовсе не казалось восхитительным: я чувствовала себя несчастной. И вот сейчас, приехав сюда, просто смотрю со стороны на собственное несчастье, на то, как страдала из-за Меллерша.
– Хотите сказать, что он того не стоил?
– Право… – опять произнесла миссис Фишер.
– Нет, дело не в этом: просто я внезапно излечилась.
Медленно вращая в пальцах ножку бокала, леди Кэролайн внимательно посмотрела в сияющее лицо напротив.
– И теперь, когда мне стало хорошо, выяснилось, что невозможно просто сидеть здесь и наслаждаться в одиночестве. Не могу оставаться счастливой без него, хочу поделиться счастьем. Теперь отлично понимаю чувства Блаженной девы.
– Кто такая Блаженная дева? – уточнила леди Кэролайн.
– Право! – воскликнула миссис Фишер с возмущением настолько явным, что леди Кэролайн бросила испуганный взгляд в ее сторону и спросила:
– Я должна это знать? Увы, в моем образовании, видимо, имеются пробелы.
– Это стихотворение, вернее – сонет, – ледяным тоном объяснила миссис Фишер.
– О!
– Дам почитать, – с трудом скрыв улыбку, пообещала миссис Уилкинс.
– Нет уж, увольте! – отрезала леди Кэролайн.
– А его автор[8], – так же высокомерно продолжила миссис Фишер, – хотя порой и вел себя неподобающим образом, часто сидел за столом моего отца.
– До чего же, должно быть, вам все это надоело, – сочувственно вздохнула леди Кэролайн. – Матушка постоянно приглашает в гости модных авторов. Я ничего не имела бы против, если бы они не писали книг. – Она повернулась к миссис Уилкинс. – Но, пожалуйста, продолжайте: ваш рассказ о Меллерше весьма занимателен.
– Право… – изрекла миссис Фишер уже возмущенно.
– Все эти пустые кровати… – заметила миссис Уилкинс.
– Вы это о чем? – уточнила леди Кэролайн.
– Те, что стоят у нас в комнатах и вообще в замке. Конечно, каждая должна получить своего счастливого обитателя. Восемь кроватей, и всего четыре человека. Это же неправильно! Стыдно быть такими жадными и наслаждаться счастьем в одиночку. Убеждаю вот и Роуз тоже пригласить сюда мужа. У вас с миссис Фишер мужей нет, но почему бы не пригласить кого-нибудь из близких друзей полюбоваться роскошью итальянской природы?
Роуз до боли прикусила губу, покраснела, потом побледнела. О, если бы только Лотти умела молчать! Замечательно, что она вдруг стала святой и всех вокруг полюбила, но обязательно ли при этом быть до такой степени бестактной? Миссис Арбутнот прямо чувствовала, как подруга с торжеством отплясывает сразу на всех больных мозолях. Хоть бы она наконец успокоилась…
С еще большим высокомерием, чем при реакции на невежество леди Кэролайн относительно Россетти и «Блаженной девы», миссис Фишер процедила сквозь зубы:
– В доме имеется всего одна свободная спальня.
– Только одна? – с недоумением переспросила миссис Уилкинс. – Но кто же занимает все остальные?
– Мы, – отрезала миссис Фишер.
– Но ведь мы заняли не все комнаты: их должно быть по меньшей мере шесть. Значит, остается еще две свободные, а хозяин сказал, что всего здесь восемь спальных мест. Правда, Роуз?
– Шесть спален, – повторила миссис Фишер, так как, приехав первыми, они с леди Кэролайн тщательно осмотрели замок, чтобы устроиться с максимальным удобством, а потому отлично знали, что в замке всего шесть спален и две из них очень малы. В одной из этих тесных каморок в компании кресла и комода спала Франческа, а вторая, обставленная точно так же, пустовала.
