– Я вас напугала? – По-детски очаровательная улыбка, которую сложно было ожидать от мыслителя такого уровня, подействовала на журналиста обезоруживающе, и он сразу почувствовал расположение к собеседнице.
– Скорее заинтриговали, – спокойно ответил он. – Я даже представить не могу, чем мог привлечь ваше внимание.
– Вы скромны, это хорошо. Тем не менее в данной ситуации это лишнее. Вы, конечно, понимаете уникальность единственного по-настоящему живого человека среди нас, не так ли?
– Понимаю. – Дубинин не стал заниматься словоблудием, хотя язык у него так и чесался, и просто кивнул.
– Поэтому внимание кого бы то ни было не должно вас удивлять. Скажите мне, достаточно ли хорошо вы знаете ту особу, которая привела вас сюда?
– Марию Степановну? Почти не знаю. Я ее впервые встретил несколько дней назад и прежде не знал о ее существовании. А почему вы спрашиваете?
– Хочу узнать, насколько вы ей доверяете.
– Хм… – Карлу вдруг пришло в голову, что раз этот мир не допускает смерти, но с пониманием относится к безумию, в чем он уже неоднократно убедился, то, возможно, и Гипатия имеет все шансы быть не совсем адекватной. – Простите, а почему я должен доверять или не доверять ей? Или нет, лучше так: почему вас беспокоит то, как я к ней отношусь?
– Я понимаю вашу иронию, – кивнула женщина. – И признаю ее справедливость. Однако вам следует знать, что у каждого местного старожила есть определенный статус, позволяющий ему либо подниматься над остальными, либо чахнуть во мраке забвения.
– Возвыситься? – удивился молодой человек. – А мне казалось, что здесь…
– Всеобщее равенство? – Гипатия насмешливо хмыкнула. – Но ведь это чушь. Всегда кто-то будет глупее или сильнее другого. Пытаться уравнять их – значит ущемить права более сильного и умного, а значит, и более многообещающего. Идее забрать у одного, чтобы отдать другому, гораздо больше лет, чем вы думаете. Ее много раз пытались реализовать, но каждый раз эта затея с треском проваливалась.
– Вы меня неверно поняли, – поспешно уточнил Дубинин, испугавшись, что этот выдающийся мыслитель заведет его в такие дебри, откуда вовек не выбраться. – Я имел в виду отсутствие явных начальников и подчиненных.
– Вы, сами того не подозревая, интуитивно выбрали правильное ключевое слово и выделили его синтаксически – явных. Но здесь, как и в любом обществе, есть главные и второстепенные персонажи. Первые формируют основное направление, вторые – следуют ему. Вот я, например, из числа формирующих, как бы самонадеянно это ни звучало. Я своего рода контролер, следящий за тем, чтобы никто не прошел без билета, если вы меня понимаете.
– А я? – Карлу не понравилась форма, в которой эта информация была донесена до него, но все же он был вынужден признать, что согласен с общим посылом.
– А вам здесь не место, – неожиданно подытожила Гипатия. – И мне очень интересно было бы узнать, чем именно руководствовалась наша уважаемая Мария Степановна, когда привела вас сюда, никого не поставив в известность о своих планах.
– Обычно она советуется с вами?
– Обычно – да.
– А что вы сами думаете по этому поводу? Зачем, по-вашему, я здесь? – Карлу пришло в голову, что, раз Мари до сих пор не открыла ему всей правды, возможно, кто-то другой поможет ему разобраться.
Однако женщина с сожалением покачала головой:
– Этого я не могу сказать. Но зато я точно знаю, что вас здесь быть не должно. – Говоря это, Гипатия прикоснулась к голове молодого человека, и тот вдруг почувствовал непреодолимую слабость. Его ноги подкосились, и он был вынужден схватиться за плечо женщины, чтобы не рухнуть на пол. Чувствуя, что проваливается в черную пропасть, Дубинин отключился.
Убедившись в том, что он крепко спит, Гипатия осторожно опустила его на каменную мостовую и, выпрямившись, поправила хитон, сбившийся набок. Поколебавшись с минуту, она наконец приняла окончательное решение и, шагнув в стену, которая расступилась перед ней, втащила туда Карла.
Когда Мари, потеряв связь с молодым человеком, отправилась на поиски, то в конце концов обнаружила его мирно спящим в собственной постели. На будильнике было выставлено 6:00 – время, когда журналист привык вставать, чтобы успеть на работу. Из соседней комнаты раздавался храп, на кухне горел свет. Поддавшись внезапному порыву, девушка наклонилась и мягко поцеловала Карла в губы. Он заворочался и улыбнулся во сне. Мари еще смотрела на него несколько секунд, а потом отступила в тень и растворилась во тьме.
Когда она появилась перед Гипатией, та сидела за столом и пила мятный напиток с медом, который заменял ей чай. Увидев Мари, она спокойно ее поприветствовала и пригласила сесть рядом. Несколько минут они молчали, пока наконец Гипатия не обратилась к гостье:
– То есть ты думаешь, что сейчас тот самый момент?
– Да.
– Уверена?
– Вполне.
– Она сильна.
– Я тоже.
– Тогда я с тобой.
