Я смахнула светлые прядки со лба, вздохнув. При Яне и его серьезности к этим вопросам мне сложно и даже боязно раскрываться. Страх за влюбленность и стыд, если он узнает и посмеется надо мной, как Май Королев в восьмом классе, сжирают изнутри. Легче пройти это в пятнадцать лет, чем в более осознанные двадцать один. Хотя пока парень даже повода не дал так думать, но печальный опыт наложил отпечаток.
– Хорошо, – согласилась, посмотрев на вопрос. – Критика играет для меня важную роль.
– Поясни свою фразу на кухне.
– Не хочу, чтобы думали, будто я лишь миленькая кукла, которая не может даже прикрикнуть. Минусы есть и у меня. Я не розовая обертка, которая треснет от колкого прикосновения. Хочу, чтобы меня видели больше, чем хорошеньким персонажем с Диснея.
Признаваться кому-то в болях равняется треском костей внутри тела. Неприятно, сложно и шипяще. В горле стоит ком. Мне нравится, когда мне говорят: «а ты милая», но разве это всё? Нежная внешность, смех с мелодичными нотами и заботливая натура… Хотя бы так! Такое описание лучше, чем «хорошенькая», куда вкладывается смысл а-ля «под пиво пойдет».
– Ладно, я так себе психолог. Сложно сказать что-то конкретное, – Ян расслабленно провел глазами по мне вверх-вниз, – но ты самый яркий, заботливый, вспыльчивый и ранимый Бэмби, который еще может укусить в ответ, если сильно разозлить. Не надо это кому-то доказывать. Быть нежным человеком не есть плохо, Бабочка, – губы изобразили улыбку. Спасите, я сейчас разревусь на коленях любимого человека!
Сердце разбилось пополам как эмоджи. Слышать такие слова от Яна для меня важно. Значит, для него я больше, чем красивый фантик от конфеты.
– Не плевать ли на мнение чужих, которые часто просто притворяются оленятами, будучи волками на самом деле, – он слегка наклонился, отчего мы стали ближе. – А ты хорошая по-настоящему.
Твою мать, Ян Шефер, отодвинься! Иначе после таких речей я сорвусь.
– Тем более не видел еще таких красивых крыльев у людей Бабочек, – Ян посмотрел влево, я повернула голову, рядом плавно, словно веер, порхало крыло.
– Даже не почувствовала, – воскликнула я, открыв рот.
– Попробуй зачаровать меня, – попросил он, взяв мою руку и приложил к крепкой груди.
Пыльцы не было. По правилам она появляется на момент мыслей. Попробуем.
– Ян, собери разбросанные карточки, – улыбнуло.
От места, где была ладонь, отлетели оранжевые и маленькие искорки. Брюнет встал и начал собирать то, что сам раскидал. Восторгу не было предела! Но есть минусы, спустя минуту чары кончились.
– Хоть задание нормальное, – ухмыльнулся Ян, не добрав карты, и сел обратно. – Это то, о чем говорил на кухне. Ты созналась мне, главное себе. Выпустила боль наружу, расчистила пространство для магии.
– Но в подростковом возрасте такого не было.
– Ты растешь и каналы растут, а твои страхи, боли и обиды вытесняют магию из них, – голосом знатока ответил он и победно изобразил улыбку. – Бабочка, я должен идти, прости. Давай в следующий раз снова посидим?
– Но ты должен мне один ответ!
– Ты пока не на все вопросы ответила, – покачал головой Ян.
– Мне кажется, второй и так наизнанку вывернул меня, – с усмешкой я оперлась на руки.
– Ладно, убедила.
Замахнулась, чтобы в шутку кинуть ему карту, на что Ян дернулся. И я замечаю такое не впервые.
– Почему ты дернулся?
– Не было такого, – отмахнулся парень, вставая.
– Было! Давай без вранья, считай, мой вопрос.
– Рефлекс от бокса, – Ян подошел к шкафу, ища в чем можно пойти.
– Я здесь с нагой душой, а ты в ответ врешь?
Меня это так задело. Хотя головой понимаю, что он ничем не обязан, однако неприятно закололо.
Он тяжело вздохнул:
– Это только между нами, – я кивнула. – Родители меня не особо любили, так что рукоприкладство для них было нормой, кратко говоря. Остался рефлекс.
Органы внутри сжались, язык онемел. Его били в детстве и, видимо, не один раз. Мне хотелось обнять Яна и расцеловать всего, сказать, что он не заслужил такого, но я продолжала сидеть с грузом в груди.
Его лицо не изменилось от этого рассказа, словно не имело веского значения. Едва уловимый язык тела в виде сжатых плеч да прикрытых на секунду глаз сказал мне, что Яну больно, сильно больно…
– Отвратительно, – всё, что я ответила.
– Мне нужно переодеться, – сказал он. – В другой раз продолжим. Но обдумай произошедшее.
Я слабо кивнула, прикусив губу:
– Спасибо…
В ответ я получила искреннюю улыбку.
Глава 9
Яна скинула половину гардероба на койку, думая, что из этой массы выбрать на тусовку к Дашке, чей дом находился в конце, потому что был из тех, где жили по восемь человек. Сегодня у Дашки был день её рождения, и она, как любитель потусить, только впервые решила устроить тусу. Ян – одногруппник девушки, поэтому приглашен безоговорочно. Олеся однокурсница, потому тоже автоматически в списке гостей. Но без нас Ян идти не хотел, так что идем все вместе.
– И что надеть? – взвыла Яна, сжав кулаки.
– Что-то удобное, – пожала плечами, качая ногой и сидя на кровати.
– Это не помощь, – возразила она. – Вот ты в чем пойдешь?
– Не знаю, как-то не думала… Что найду.