Колин стиснул зубы, когда она принялась привязывать другую его ногу. Его воспитывали рассчитывать только на себя. Ему было достаточно трудно полагаться на своих собратьев-рыцарей. Но довериться женщине, к тому же такой импульсивной, как эта…
— Что, если я дам тебе мое слово, что не сбегу?
Хелена смерила его презрительным взглядом:
— Твое слово? Слово норманна?
— Я же сдержал свое слово добровольно прийти сюда, — парировал Колин.
— Ты сдержал свое слово только потому, что у меня оставался нож.
Хелена была не совсем права. Давая ей клятву, он даже не думал пытаться убежать, хотя, вероятно, для этого было много возможностей. В конце концов, он человек чести.
Колин повернулся на кровати, пытаясь разогнать онемение в руках, сдавленных телом. Хелена схватила его запястья и разрезала веревку, освободив его руки. Но она была осторожна и сразу же приставила нож к его горлу.
— Руки вверх! — приказала она.
— Надеюсь, ты права, — проворчал Колин, покорно раскидывая руки. — Надеюсь, твоя сестра придет раньше воров.
Она привязала его правую руку к деревянной раме.
— Давай, норманн, о ворах буду беспокоиться я.
Когда Хелена наклонилась над Колином, чтобы схватить его левое запястье, ему пришлось бороться с желанием попытаться освободиться. Один неожиданный удар его кулака наверняка вышиб бы из нее дух.
Его остановили две вещи.
Первым было рыцарство. Колин всегда благородно обращался с женщинами. Он никогда в гневе не поднимал руку на женщину. Да он даже голос редко повышал на даму. Мысль о том, чтобы намеренно причинить боль женщине, для него совершенно неприемлема.
Но было второе, что заставило Колина остановиться: когда Хелена наклонилась над ним, она поскользнулась на соломе и упала к нему на грудь. Он замер, уверенный, что почувствует, как кинжал вонзается в его горло. К счастью, ее инстинкты были молниеносны. Она убрала лезвие раньше, чем оно успело нанести вред.
Но на одно мгновение, пока Хелена лежала там, на его груди, их глаза встретились, и между ними возникло осознание взаимной уязвимости. Хелена могла зарезать его. Колин мог разоружить ее. Вместо этого оба оставались парализованными в каком-то непонятном тупике. И в этот момент, когда он смотрел в ее испуганные зеленые глаза, не в силах пошевелиться, не в силах дышать, разглядел за ее бравадой и дерзостью нежное сердце.
В следующее мгновение все исчезло. Хелена закрыла глаза и спрятала от него свою душу, с мрачным видом оттолкнувшись от его груди.
После чего привязала и другую руку Колина.
Колин попытался побороть нарастающую неловкость. Не впервые женщина привязывала его к кровати, но Хелена первая сделала узлы непреодолимыми. Если что-то случится, он не сможет защитить себя… или ее.
Хелена, завершив работу, удовлетворенно кивнула. Убрав кинжал в ножны, она сделала четыре шага и опустилась на табурет. Она все еще трепетала из-за того, что чуть не зарезала своего заложника. Во всяком случае, она пыталась убедить себя в том, что именно это причина ее затрудненного дыхания. Тот факт, что взгляд Колина на мгновение перестал быть насмешливым и в нем как будто появилось восхищение, не имел никакого отношения к тому, что ее сердце быстро забилось.
— Миледи, это неблагоразумно и…
— Цыц.
Хелена не хотела слушать его аргументы. Сейчас, когда ее пленник был надежно привязан, она могла быть уверенной, что сегодня уже не будет ничего интересного.
Колин подчинился ее приказу, и, казалось, был поглощен мыслями, пристально глядя в потрескавшийся потолок коттеджа. Теперь Хелене оставалось только сидеть и ждать.
И ждать.
И ждать.
Ее желудок громко заурчал, и Хелена с досадой взглянула на Колина, чтобы понять, не слышал ли он этот звук. Он слышал. Хотя его глаза ни на секунду не оторвались от потолка, уголки его рта весело приподнялись.
Хелена сердито нахмурилась:
— Может быть, если бы ты запер меня в кладовой с едой…
— Мои извинения, — сказал Колин.
Хелена прикусила нижнюю губу. Боже, как же она голодна! Многие смеялись над ее волчьим аппетитом, но они не понимали, сколько горючего требуется ее воинственному существованию.
— Дейрдре должна прислать письмо до наступления ночи, — сказала она, больше обращаясь к себе, чем к Колину.
— А если нет?
Хелена не хотела думать об этом. Будучи импульсивной, она не подумала взять с собой никакой провизии. Если они будут вынуждены остаться на ночь, утром ей придется серьезно пересмотреть свои планы.
Она продолжала ждать, беспокойная, как дикая кошка в клетке, шагая из угла в угол по маленькой комнате, временами садясь на табурет и снова подбегая к окну, чтобы заглянуть за провисшие ставни, только чтобы увидеть, что тени становятся все темнее.
В свой двенадцатый подход к окну Хелена увидела только смутные силуэты деревьев на фоне сумеречного неба. Воздух стал тяжелым от вечернего тумана, и по ее спине пробежал озноб. Теперь уже никто не придет. Если Хелена была бесстрашна, когда дело касалось леса, то осторожная Дейрдре никогда не пойдет в лес после наступления темноты.
Она вздохнула и отвернулась от окна. Видимо, им придется провести ночь в коттедже.
