— Но сначала нам нужно убедиться, что наш милый голубок не упорхнет. — Она встала, покачиваясь, потом посмотрела на Колина. — Я только проверю узлы.
Колин опустил глаза. Он не мог видеть ее нетвердую походку. Сейчас все его эмоции слились в одну. Единственное, что он чувствовал, — это отвращение. Ему нечего было сказать Хелене. Нечего.
И все же он ничего не мог с собой поделать.
— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, — пробормотал Колин.
Он чувствовал запах вина в ее дыхании, но Хелена не показалась ему такой уж пьяной, когда прошептала «О, да», обходя вокруг него.
— Потому что они не будут ласковы с тобой, — предостерег он. — Такие никогда не бывают.
Хелена усмехнулась, колдуя над его веревками.
— Я и не ждала, что они будут ласковы.
Колин нахмурился. Может быть, она одна из тех странных созданий, которым нравится, когда с ними грубо обращаются?
Хелена покровительственно похлопала его по руке.
— Но я думаю, что смогу с ними справиться.
Колин зарычал от отвращения. Никогда еще его суждение не оказывалось таким ошибочным. Он ведь искренне считал, что Хелена была достойной уважения леди, которая обладала принципами, честью и добродетелью. Теперь стало очевидно, что она совсем не такая женщина, какой он ее воображал.
— Эй, девка! — взревел Отис. — Мне кажется, ты слишком долго задержалась с пленником. Ты там не трахаешь его, а?
Остальные наемники зафыркали от смеха.
— Что? И смешать нормандское бланманже с доброй шотландской похлебкой?! — крикнула она в ответ, вызывая их громкий хохот. — Нет, любимый. Я берегу себя для тебя.
Колин холодно смотрел в землю. Кровь Христова, да у этой девицы язык хуже, чем у портовой шлюхи. Теперь он точно знал, что не желает быть свидетелем непристойностей, которые сейчас произойдут.
Как будто прочитав его мысли, Хелена шепнула ему:
— Держи глаза открытыми.
«Ни за что, даже за гору серебра», — подумал Колин, когда она оставила его, чтобы вернуться к костру. И все же он не мог не поглядывать время от времени, как девушка начала завлекать добровольных жертв ее соблазнения.
— Отис, дорогой, — промурлыкала она, — куда ты положил свой длинный стальной кинжал?
— Он прямо тут, красавица, — ответил он, развязывая шнурки штанов.
— О Боже, но я имела в виду не этот кинжал, любимый. Я имела в виду вот этот.
В одно мгновение Хелена протянула руку мимо распахнутых штанов к его портупее и выхватила кинжал из ножен. Пока Отис моргал в смятении, она с размаху ударила его ногой прямо между ног. Колин, на мгновение ошеломленный, даже вздрогнул. Но когда Хелена повернулась к другому наемнику, вдруг совершенно протрезвев, Колин выпрямился в изумлении. А когда он это сделал, то обнаружил нечто удивительное. Веревки вокруг его запястий были развязаны.
— Беги! — крикнула Хелена Колину. — Беги!
Господи, ну что же он так долго? Да, он ранен, но она же дала ему уйму времени подготовиться. Она потратила больше часа, чтобы напоить мужчин. А сейчас один из них отошел в лес отлить. Это была идеальная возможность для нее оказать сопротивление, а для Колина сбежать. Господи Иисусе! Ну, разве она не сказала ему держать глаза открытыми?
Левой рукой Хелена столкнула Хика с бревна, на котором он сидел, и он рухнул на опавшие сосновые иглы. После этого она перескочила через костер, едва не опалив юбки, и набросилась на Доба с кинжалом.
Уголком глаза Хелена видела, что Колин наконец-то поднялся на ноги, хотя сильно хромал.
Его болезненный вид только распалил ее жажду мести — она взмахнула кинжалом и воткнула его глубоко в бедро Доба.
— Вот, — бросила она ему, — это за то, что ранил моего заложника.
Он закричал и схватился за рану, но Хелена не чувствовала никакого раскаяния, выдергивая кинжал. Ведь он-то не проявил к ней никакого милосердия. Он подбил ей глаз и изуродовал ногу Колина, весьма вероятно, оставив благородного рыцаря хромым на всю жизнь.
Хелена подняла глаза, надеясь увидеть хромающего Колина, который уходил прочь, в безопасное место, но вместо этого он нетвердой походкой приближался к ним.
— Уходи! Уходи! — выкрикнула она.
Колин проигнорировал ее и с голыми руками набросился на четвертого англичанина. Он нанес ему мощный удар кулаком прямо в челюсть, а потом в живот, от которого тот сложился пополам.
Тем временем Хик вскочил с дальнего конца бревна. Он вытащил кинжал и приближался к Хелене с плотоядной ухмылкой.
— Так ты хочешь грубой игры, да?
Она сощурилась.
— О да, — заверила его Хелена.
Она шагнула назад, чтобы подготовиться к нападению, не осознавая, что Отис оправился настолько, что смог протянуть руку, схватить ее за лодыжку и резко дернуть. Хелена потеряла равновесие и упала на спину, едва не угодив в огонь. Случилось худшее — оружие выпало у нее из руки, когда запястье ударилось о землю.
Хик все еще наступал, а когда Хелена перевела дыхание, то и Отис уже нависал над ней со звериным видом. Усилием воли собрав все силы, Хелена с размаху кулаком врезала Отису в нос, услышав тошнотворный треск. От удара Хелена почувствовала сильную боль в костяшках пальцев, хотя явно не такую сильную, как нос Отиса.
