Кира согласно кивнула: из Полины вышла бы плохая монахиня. Но чувство справедливости не давало покоя:
-И всё же, почему они виноваты в прелюбодеянии? Это же вы сбежали от законного мужа, а не папенька от жены. Это вы его обманули с каким-то приятелем!
-Тихо, тихо, не горячись. Да, сбежала я. Но к тому времени, как Сергей Петрович попросил у меня развод, уже родилась ты. Это, во-первых. Во-вторых, мой коварный соблазнитель, - она усмехнулась, - был столь же непостоянен, как и я. Иными словами, он оставил меня в Петербурге, и, если бы не Сонечка, трудно бы мне пришлось. И, в-третьих, я не захотела дать развод, потому что обиделась на Сергея Петровича за то, что он так быстро меня забыл. Но, заметь, всё же мы переступили через обиды, встретились и договорились с твоими родителями, что скроем обстоятельства этого брака от всех - пусть живут, будто они венчаны. А тебя папенька признал своею законной дочерью. Прошение государю подавал. Теперь понимаешь, кто здесь хозяин?
Этого не может быть - в который раз за последние несколько часов сказала себе Кира. Может, она всё ещё спит? И ущипнула себя за руку - больно. Не спит. Бред, полный бред. А Полина, та самая, которая умерла два года назад, удобно устроилась на стуле и с чувством язвительного превосходства разглядывала племянницу.
-Что, не ждала ничего подобного? - улыбнулась краешком губ Полина. - Так что опекун у тебя есть. Догадываешься, о ком идёт речь? Да, дорогая, и я выполняю свои обязанности вполне достойно. Можешь не волноваться: сиротку не брошу, теперь ты всегда рядом будешь. А насчёт средств могу сказать, что по завещанию твоего отца, тебе по совершеннолетии или после замужества причитаются десять тысяч. Это тебе от папеньки, а от маменьки - вот этот самый сундучок. И всё, дорогая.
Она победно взглянула на совершенно подавленную племянницу.
-Теперь тебе понятно твоё положение. Конечно, это для тебя неприятная новость. Но такова жизнь. Кстати, я не собираюсь сидеть в этой пыльной дыре. Завтра же мы едем в Петербург. Но сначала заедем в Одессу. Ещё есть кое-какие дела в Киеве, туда мы заглянем, но задерживаться не станем. Так что можешь собирать вещи, - её тёмные глаза весело блестели. И в них не было ни тени раскаяния, ни тени смущения.
Кира гордо выпрямилась:
-И вам не совестно?
-Что-что-что? - Полина тоже встала и окинула племянницу неприязненным взглядом, - кажется, "истинный шляхтич" изволит проявиться? - её тон был оскорбительно уничижителен, - да-да, это характер папеньки в тебе играет. Маменька твоя, Тонечка, была кротким безобидным существом. Но ты, милочка, не забывайся...
-Не говорите со мной, как с горничной! - вспыхнула непокорная племянница.
-Прикуси язык, дорогая. И не забывай, кто является твоим опекуном. Кстати, пора подумать о твоём будущем, - и она вышла из гостиной, прошелестев шелковым подолом платья.
Полина умела действовать быстро. Через сутки извозчик катил их по Одессе среди зеленеющих свежей листвой платанов в сторону Ланжероновской улицы. У Киры в ногах пристроили старую дорожную сумку, на дно которой она определила шкатулку, а сверху уложила немногочисленное своё "приданое": юбка, пара блузок, бельё, какие-то мелочи и выпускное платье. С платьем вышла история. Это было то самое платье, в котором она со Штефаном встречала новый 1912 год. То самое, черное с золотом, с вышивкой стеклярусом, в котором она танцевала с мужем моднейшее танго в ресторане в день своего семнадцатилетия в марте того же года. Кира схватила его, прижала к лицу - оно ещё пахло духами, теми, которые подарил ей на Рождество Андрей Монастырский.
-Вот, видите, вот доказательство. Это не было сном! - почти плакала она, но вошедшая Полина брезгливо покачала головой:
-И это выпускное платье?! Как могла ты, Веруша, позволить такую вольность?
-Но, Полиночка, я же тебе писала, - стала оправдываться Вера Ивановна, - наша Кирочка выбрала это платье в салоне мадам Жюмо. Оно было выставлено в витрине, и весь город любовался им, проходя мимо. Кирочка хотела только этот наряд.
-Это платье для замужней дамы, а не для восемнадцатилетней барышни на выпускном балу. И хорошо, что бал отменили. Ты бы просто опозорилась, если б его надела.
-Я надевала его и не один раз, - проворчала Кира, - никакого позора не было.
-Когда же это было, позволь тебя спросить? - нахмурилась тётка.
-Я надевала его, когда мы встречали Новый год в Петербурге, а ещё на мой день рождения здесь в марте того же года. Мы отметили его в ресторане. Кстати, наш сосед Витенька видел, как мы со Штефаном танцевали танго...
-Кто такой Штефан? - переглянулись Полина с Верой Ивановной.
-Штефан Пален - мой муж.
-Кто?! - хором переспросили дамы.
-Муж, - пробормотала Кира и в отчаянии посмотрела на них, - вы хотите сказать, что ничего не было? Что всё это мне привиделось во время болезни?