Даша хихикая поглядывала на них снизу вверх:
-Вы прямо, как Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Всё-всё распутали, всё-всё разобрали.
-Пойдём, Штефан, пусть сидит тут и беседует со своей крысой...
-Нет, погоди. Ты не сказала, кто был хозяином господина Иванова. Чьей воле он подчинялся?
-Кто? - усмехнулась Кира, - да вот она и была. Да-да, такая беспомощная, такая несчастная и такая злобная, жестокая тварь. Ничего у тебя не получилось, Дашенька. Вот с тем и оставайся.
Они вышли из кухни, оставив её пыль, грязь, разлагающийся торт, огромную крысу той, что называла себя Дашей. У входа в мастерскую Штефан остановился:
-На лестнице темно, надо взять фонарь. У меня в мастерской когда-то был. И ещё: там остался рисунок...
"Он не хочет оставлять в этом вымороченном доме Шурочкин портрет", - потеплело у Киры на душе.
Фонарик нашёлся в ящике стола. Кира свернула в трубочку Шуркин портрет и сунула ему в карман пальто. На стене висела небольшая работа - городской пейзаж. Вид из окна мастерской, где вся площадь была как на ладони. И тёмно-красный дом с рекламой госстраха на крыше и светящимися окнами гастронома, где стояли в очереди к прилавкам покупатели; и шестиэтажный серого цвета дом с рыбным магазином внизу; и огромный дом с башнями, который старинным замком возвышался над всеми постройками на площади; и даже невзрачное сероватое здание со станцией метро в первом этаже - всё это такое знакомое, а многое ещё не рождённое архитекторами 1911 года. Кира сняла пейзаж со стены, оглянулась на Палена:
-Можно? - он кивнул, подошёл к мольберту. С листа бумаги, потупив глаза, проступало бледное лицо совсем юной женщины. Было в этом лице и во взгляде из-под ресниц и нежность, и понимание. Штефан протянул руку, чтобы взять портрет, но Кира остановила: - не трогай, это обманка, очередная их обманка. В тот вечер, когда ты исчез, я забрала рисунок, он у меня дома. А здесь, смотри! Видишь, дата?
-Вижу: 27.02.1911, воскресенье, - он быстро взглянул на неё, но Кирин взгляд был направлен на рисунок.
-Да, здесь в уголке написано завтрашнее число, а на том рисунке его не было. Да и не могло быть. Ты же рисовал его не в одиннадцатом году.
-И всё же я заберу его, - его пальцы коснулись бумаги, и в тот же миг она вспыхнула. Он отдёрнул обожжённую руку, огонь побежал по дереву мольберта, мгновенно перекинулся на стол с красками - и всё запылало. Они выскочили в коридор и замерли поражённые: пылала мастерская, но языки пламени не переходили её порога.
-Нас словно бы выталкивают отсюда, - задумчиво сказал Штефан, - горит наше будущее, ставшее теперь уже прошлым, делая его совсем эфемерным.
-Словно его и не было, - согласилась Кира.
Они вышли из квартиры и стали осторожно, подсвечивая себе фонариком, спускаться вниз.
-Ушли! Оставили меня! - донеслось сверху. Это Даша вышла на площадку и обиженно смотрела на них совсем бесцветными глазами. Она тоже стала спускаться, не переставая говорить: - бросили меня одну на кухне рядом с вонючими объедками... Хорошо это? Вы же такие добрые, честные, справедливые!
Она медленно спускалась, не сводя с них блестящих глаз, при этом пальцы её рук сжимались и разжимались, словно она разминала их перед игрой на фортепьяно. Высокие каблуки её туфель звонко цокали по ступеням.
-Штефан, не бросай меня! Разве плохо мы жили? Разве я не любила тебя? А ты? Ты и сейчас меня любишь! Признайся себе, честно признайся. Да, это я попросила папочку, чтобы он оставил тебя со мной. И всё потому, что влюбилась в тебя без памяти. А она - она всё разрушила! Скажи, Штефан, не из-за этой ли особы обрушилась вся твоя жизнь? Не из-за неё ли начались все твои беды? Молчишь? Тебе нечего ответить, потому что знаешь, что я права.
Штефан остановился, потом шагнул обратно.
-Дашенька, пожалуйста, - он виновато понурился. А Кира скрипнула зубами от его покаянного тона. Что же это такое?! Она в отчаянии дёрнула свою руку, которую крепко сжимали его пальцы:
-Зачем ты держишь меня? - процедила она сквозь зубы, - отпусти! Оставайся с нею, если чувствуешь...
Она ещё много чего хотела сказать, но Даша уже спустилась к ним и стояла с Кирой на одной ступени.
- Головоломка больше не существует. Что тебе ещё нужно? Оставь нас в покое! - губы Киры страдальчески кривились.
-Что мне нужно? - нависла над нею Даша, - мне ничего от тебя не нужно. Слышишь? Ни-че-го. Ты мне до смерти надоела и совсем не нужна...
Она схватила Киру за локоть, но Штефан с силой рванул Киру к себе. Даша дёрнулась, споткнулась о ступеньку и, не удержав равновесия, замахала, замельтешила в воздухе руками, пытаясь удержаться. Не получилось. Им показалось, что она падала бесконечно долго, потом глухой удар в полной тишине.
- Кира, скорее, может, ей ещё можно помочь! - Штефан потащил девушку за собой вниз, - что я наделал! Это из-за меня она упала!
-Не надо, не беги! - пыталась остановить его Кира, - скорее всего, её там не будет.
-Как же не будет? После падения с такой высоты она не сможет встать и уйти.
