Час Ангела (СИ) полностью

Они ещё порепетировали, заодно придумали мизансцены для обоих выступлений. Тут уж Софья Григорьевна разошлась не на шутку.

-Коли звучать будет такая простенькая песенка, значит, нужно придумать антураж, и похитрее, - она подошла к окну и посмотрела на засыпанные снегом ели, - придумала! Ты сядешь здесь, свечу мы поставим вот так. Но рояле оставим немного света, чтобы меня было видно. Хорошо получится! Знаешь, иногда я думаю, что могла бы даже ставить оперы, мне нравится разводить мизансцены, объяснять всё артистам.

-Поэтому тебя и пригласили преподавать. Уверена, у тебя всё отлично получится.

Пока соображали, как лучше встать, куда свечи поставить, в голове у Киры стучало: "Мишель Легран. Шербурские зонтики". Она точно помнит, что видела этот фильм. И актрису - Катрин Денёв - помнит. И снег, летящий по экрану под заливающую всё пространство щемящую мелодию, тоже помнит. Где, когда она могла видеть цветной звуковой фильм, если сейчас эпоха немого кинематографа? Зачем Полина так упорно пыталась убедить, что вся её жизнь - всего лишь сон? Нет, не был сном Штефан - тот, с которым судьба свела её в конце февраля 1911 года! А значит, где-то блуждает по свету её девочка, её Шурочка... Чудовищная тоска острой болью скрутила её и швырнула в полуобмороке на пол. Вскрикнула в испуге Соня, бросилась к Кире.

-Что? Что такое? - растерянно повторяла она, глядя на бледное, с закушенной до крови губой, лицо девушки, - тебе плохо? Воды? - плеснула из графина и с жалостью смотрела, как стучат Кирины зубы о край стакана.

-Ничего, уже всё хорошо, - прошептала она в ответ. С осознанием того, что всё, что происходило с нею, - в самом деле было, пришла лёгкость, и боль отпустила. Она посидела ещё минуту, закрыв глаза и задавая себе вопрос: как она могла быть такой легковерной, такой доверчивой? Ведь знала же, что с Полиной не всё в порядке, что нельзя верить ни единому слову господина Иванова, что всего можно ждать от Веры Ивановны. Но вот поддалась же им, и всё из-за внутренней неуверенности в себе. Спасибо, спасибо, этой незатейливой мелодии, которая вернула ощущение реальности в её запутанную историю. Кира открыла глаза и пытливо посмотрела на Софью Григорьевну - можно ли ей верить? Вроде бы ничего плохого никогда от неё не исходило. Но можно ли довериться этой немного легкомысленной, чуть избалованной, но, в общем-то, очень доброй женщине? Под придирчивым взглядом Кириных глаз Софья Григорьевна поёжилась, потом всхлипнула и полезла в карман за носовым платком.

-Ты так смотришь, - пробормотала она, сморкаясь в платок, - прямо огнём прожигаешь... словно виновата я в чём, - пожаловалась Софья Григорьевна.

-Ну что ты, Сонечка, ни в чём ты не виновата. Всё у нас хорошо, а будет ещё лучше! - вспомнила Кира любимую присказку бабули Варвары Тихоновны. - Давай-ка ещё разик споём...

Чуть позже за ними пришла Хельга и отвела наверх в старую гардеробную, вещи из которой обычно использовали для маскарадов и домашних праздников. Обилию разноцветных нарядов, кафтанов, сюртуков, шляп могла позавидовать костюмерная любого театра. Софья Григорьевна придирчиво рассматривала предложенные ей костюмы и остановила свой выбор на атласном платье с фижмами цвета "угасающего летнего неба", а попросту - бледно-голубого.

С Кирой вышло осложнение: она тонула во всех предложенных нарядах из-за своей хрупкости и малого роста. Отчаявшись, Хельга уже вздумала было взять ножницы и укоротить часть подола, но эта мера ничего бы не дала, потому что узенькие Кирины плечи выскакивали из низкого декольте, и выглядело это неприлично. К счастью, Хельга вовремя вспомнила о том, что есть ещё кладовая, где хранились детские наряды. Там они нашли изумительное платье цвета, как определила Хельга, увядающей розы. К нарядам подобрали пудреные парички, примерили всё перед высоким напольным зеркалом. Стекло отразило двух хорошеньких фарфоровых куколок, которых оживил волшебник на несколько веселых часов. Только у одной из "куколок" лихорадочной зеленью полыхали глаза, делая их взгляд почти безумным.

-Господи! Какие у тебя глаза! - попятилась от неё Софья Григорьевна, - у тебя взгляд древнего животного. Правда, я никогда не видела вымирающие существа, но, думаю, вот так бы смотрело последнее из живущих на земле.

Кира криво усмехнулась и отвернулась от зеркала.

Вернувшись к себе, они попробовали отдохнуть - сегодня был очень хлопотный день, да и встали они рано, чтобы успеть к поезду. Но подремать не получилось из-за шума во дворе и беготни слуг по дому. Ужин принести им забыли, но Софья Григорьевна не обиделась и не рассердилась, так как никогда не ела перед выступлением. А Кира, проглотив очередную чашку кофе, села у окна, тоскливо уставясь на круглую, как шар, луну, висящую прямо над парковыми деревьями. Для себя она уже решила: завтра, в первый день нового года, хоть в санях, хоть пешком отправится на мызу Паленов. Сердце подсказывало, там её ожидают новости.