– А разве звуки колокола могут разлетаться так далеко? – поинтересовалась свидетельница.
– Что ты! – сразу оживился дед. – Когда на Ладоге тихо, его слышно даже в Приозерске! А это несколько часов пути на корабле.
– Валаам же был заброшен! – заинтересовался жених. – А колокол сохранился?
– Не сохранился, – согласился дед. – Над здешними колоколами поиздевались, как могли! И с колокольни на землю их сбрасывали, и расстрелять пытались! Кусок от него зачем-то отпилили и увезли в неизвестном направлении. Может, потопили!
– Большевики? – спросила одна из девочек, та самая, в косынке.
– Не только. Здесь же школа юнг была во время войны. Им боевое оружие выдавали. Вот они и тешили себя, как могли. Мальчонки безмозглые! Ради забавы расстреляли и колокол, и фрески на стенах Спасо-Преображенского собора. Как мне потом рассказывали, когда они после школы юнг попадали на фронт, случались и ранения. А как же? Это ж война! Так оказалось, что их ранило прямо в те места, которые они на стенах храма расстреляли. Кто целился в ногу – ему ногу подбило, кто в руку – потом вражескую пулю из руки вынимал. Ну а кто в лицо святым целился – сами понимаете.
– Можно, я вам как педагог отвечу? – решилась возразить Тамара. – Все, что вы говорите, проверить никто не может! Их что, потом опрашивали, кто куда целился?
– Проверить нельзя, это верно, – согласился дед, – но у этих юнг после войны случались встречи. И вот на такой встрече один из бывших курсантов рассказал, что по глупости в валаамском храме взял и выстрелил в какого-то изображенного на стене бородача с крестами на плечах.
– Николая Угодника, – догадалась Силуана.
– Попал в плечо. И ему на фронте в это самое место пуля прилетела. А другие услышали и тоже подтверждать стали. Только убитых уже не спросишь. А выжившие согласились, что так и было. Но самое главное – не это. Вот мы сейчас колокол слышим. Его недавно отлили. Везли долго! Сначала на специальной машине до Приозерска, там аккуратно спустили на грузовой корабль, доставили к монастырю, там приготовили устойчивые леса, чтобы поднять его на вершину колокольни. Представляете, если бы веревка лопнула и он бы вниз полетел? Но Господь помиловал и обновление колокола состоялось.
Рассказывая это, старичок перекрестился. Откашлялся и продолжил:
– А потом все боялись: зазвучит или нет? Укрепили на перекладине колокола язык, начали раскачивать. Переживали страшно. Вдруг звука не будет? Или запоет колокол каким-то неприятным голосом. Нет! Все прошло замечательно. Но что я хочу сказать, когда атеисты-большевики на колокольне все пообрывали, все равно каждую Пасху звуки колокола мы, жители Валаама, обязательно слышали. Даже ждали, когда на Пасху несуществующий колокол запоет. И он пел! На башне ничего не было, а колокол пел! Чудеса! Мы мальчишками прибегали смотреть: откуда звуки раздаются. И знаете, однажды, как звуки колокола полились, смотрим, а на территорию через главные ворота входят монахи. Хотя какие монахи? Монастырь разоренным и опустевшим стоял столько лет. Десятилетия! Без братии! И вдруг – монахи! У каждого в руках свеча. Идут монахи прямо в храм. А храм-то закрыт! А они идут. И двери настежь растворяются. По ветру их мантии развиваются! Они на пороге все крестятся и внутрь, внутрь. Долго это длилось. Нам сначала дико страшно было. Но другому-то не покажешь, что боишься. Поэтому мы за монахами внутрь храма юрк! А там уже никого и нет. Можно было бы сказать, что нам всем показалось! Но свечи везде расставлены были. На камушках, разбитых ступеньках, окошках. И светло было, как днем! Я на всю жизнь запомнил. Внучке пытался рассказать, а она не верит.
– Да верю я, – ответила Даша, – просто представить не могу. Как же это так? Чтоб колокол звучал, двери открылись, свечи горели? Так ведь не бывает!
– Запомни, моя дорогая! На Пасху все бывает. Даже то, что представить не можешь. Если Христос воскрес! То все остальное для него сотворить ничего не стоит!
– А вот сейчас что за звуки? – поинтересовался коротко стриженый призывник.
Действительно, после колокольного звона в воздухе носились душераздирающие крики, от которых все обрывалось внутри.
– Это чайки! Они иногда так мерзко кричат, что становится не по себе, – ответил дед.
– Ой! Что они там делают? – вдруг изумилась Леночка.
Ее подруги Таня и Влада тут же вскочили с земли и показали нам руками в сторону могилы капитанского пса. Все оглянулись в том направлении. Я же представил происходящее, не поворачивая головы. Потом все-таки тоже присмотрелся. Картина была невероятного колорита: наконец-то, подоспел закат, давно обещанный капитаном, и на фоне лихо побагровевшего солнца матросы пытались вскрыть лопатами и ломом промерзшую, несмотря на конец мая, землю ладожского острова. Из канистры капитан поливал землю бензином и поджигал. Видно, хотел таким образом растопить вечную мерзлоту почвы.
– Зачем они это все устроили? – прошептала Анжела.
