— Ну, это такое время после заката, — пояснил Бун. — Обычно сменяет день. Который, кстати, уже почти закончился.
— Увы, я же со своими гурманами договорилась пойти поужинать, — ответила Петра. — Я бы позвала тебя с нами, но ты же вроде не любишь…
— Конечно-конечно, без проблем. Я…
— Но я освобожусь… дай-ка подумать. Где-то в десять с хвостиком.
— В десять с хвостиком.
— В начале одиннадцатого.
— Да нет, я тебя понял, — сказал Бун. — Просто… Десять. С хвостиком. Так я тебе позвоню?
— Можешь просто приехать.
— К тебе?
— Ну да, — кивнула Петра. — Не в ресторан же.
— Ага.
Значит, к ней домой, подумал Бун.
Расставить все точки над «i»?
— Или так, или никак, — отрывисто бросил Крус Иглесиас.
Глава картеля пребывал в дурном настроении. Сидя в убогом домишке в Пойнт-Ломе, он скрывался от наемников Ортеги и американской полиции. Он маялся от скуки и бесился, что дела идут не совсем так, как он ожидал.
— Нет, больше никаких отсрочек.
— Мне наплевать, что ты там думаешь, — оборвал собеседника Иглесиас. — По-твоему мы уже пробовали. Теперь будем делать по-моему.
Иглесиас швырнул трубку. С него хватит. Надоело выслушивать бесконечные извинения и просьбы. Он уже дал этим гуэрос шанс все исправить, да не один. Он был добр, даже более чем. Пытался вести себя как джентльмен и от них ожидал того же. Но не вышло.
В конце концов все, как всегда, упирается в деньги. Джентльмены, не джентльмены, но эти шуты янки позарились на его деньги, а такого Крус никому не позволяет.
Он позвал из кухни Сантьяго. Его помощник готовил свои заслуженно знаменитые фрикадельки, и по дому разносились умопомрачительные ароматы. Но у Иглесиаса были дела и поважнее домашней кухни.
— Ты в этом фартуке выглядишь как полный имбецил, — заметил он, когда из кухни показался Сантьяго.
— Но у меня же совсем новая рубашка, — запротестовал Сантьяго. — Стоит три сотни баксов, из хорошего магазина. Я не хотел, чтобы она…
— Помнишь то дело, о котором мы с тобой говорили? — прервал его Иглесиас. — Так вот, пора его заканчивать.
— Вызвать «Безумцев»?
— Нет, — покачал головой Иглесиас. Ему не нужны были мерзопакостные демонстрации силы. Он просто хотел покончить с проблемой, да побыстрее. — Пусть этим займется тот человек…
— Джонс?
— Да. — В конце концов, ему ведь не просто так платят ежедневное жалованье и тратят на него кучу денег. Пора бы ему и поработать. — Но скажи, пусть не выпендривается.
Этого Джонса все время заносит.
Правда, одевается он как настоящий джентльмен.
На Дэна Николса снизошло странное умиротворение.
Удивительно, как иногда успокаиваешься просто оттого, что
Знаешь, что случилось, и знаешь, что теперь надо делать.
Бун не мог решить, что же ему надеть.
На перепихон.
Ну, не совсем на перепихон. Нельзя же так говорить, если оттягивал этот момент три месяца и если испытываешь искренние, пусть и неоднозначные, чувства к девушке. Да и вообще, будет ли секс? Может, они продолжат целоваться? Или его ждет разговор об «отношениях»? А что обычно надевают, чтобы обсудить отношения? Наверное, бронежилет. Правда, Бун своего лишился, уволившись из полиции.
Не то чтобы Буну было из чего выбирать. Зимний костюм для свадеб и похорон, летний костюм для свадеб и похорон, одна белая и одна голубая рубашка да еще одни брюки цвета хаки, которые для него заказал по каталогу Живчик и которые он ни разу не надевал. Весь остальной гардероб Буна состоял из пяти пар джинсов разной степени потертости, маек, футболок с длинными рукавами из магазинов типа «О’Нил», «Рипкерл», «Хоби» и «Сёрфинг в Пасифик-Бич» и потрясающей воображение коллекции шортов для сёрфинга. Носил он и спортивные кофты с капюшоном, но сейчас для них все равно было чересчур жарко. Из обуви у него имелись черные ботинки к свадебно-похоронным костюмам, три пары сандалий и одна пара черных теннисных кроссовок «Скечерс» — магазин располагался неподалеку от офиса Буна.
Бун остановил свой выбор на белой рубашке и наименее потертых джинсах и впал в ментальный паралич, пытаясь решить: ботинки или кроссовки? Если он заявится в кроссовках, Петра может решить, что он недостаточно серьезен и воспринимает их свидание как нечто обыденное — а это не так. Но ботинки… Она может подумать, что он ожидает постельного финала, а он, конечно, в каком-то смысле его и ожидает, но вовсе не так уж в этом и уверен, да и не хотелось бы, чтобы она думала, будто для него это нечто само собой разумеющееся, но, с другой стороны, было бы неплохо, если бы она поняла, что…
Вот сандалии наверняка не подходят.
Он все еще пытался разрешить эту дилемму, когда зазвонил его мобильный.
Санни.
Фил Шеринг открыл дверь.
— О черт, — произнес он.
Вот уж черт так черт.
Вызов принял Джонни Банзай.
