– На первом этаже – служба надзора, – объяснял юнец, подымаясь по лестнице, – это если кто из наших или из стражи проступок сделает, они это расследуют. А нам на второй этаж… нет, не направо – там отдел согласования. Вы же понимаете, если стража заприметила какое происшествие, сведения должны поступить в сыск. А если сыщики преступника ищут, надо стражу осведомить. Вот там этим и занимаются. А вам надо налево.
Лончак был совсем еще юным и вдобавок новичком, совсем зеленым, не успевшим толком обмять складки форменной одежды – и оттого рисовался вовсю. Он был горд своей службой – ведь не кто-нибудь, а начинающий сыщик, человек государственный! – а заодно своей сиюминутной важностью. Ведь именно он может сейчас оказать помощь госпоже Бай, которая спасла Государева Наставника, он и никто другой. И потому он болтал без умолку, вываливая на обалдевшую Ласточку ворох сведений.
– Налево у нас денежный отдел. Там и счетовод, и казначей, они как раз выдачей наград и занимаются. Вам вот сюда.
Ласточка поблагодарила симпатичного лончака и не без душевного трепета открыла указанную им дверь.
За дверью оказалось не двое, как предполагала Ласточка со слов лончака, а трое. Симпатичный толстячок с оттопыренными ушами, молодой красавец с холодными глазами и учтивой улыбкой и невысокий человек с узким треугольным лицом и редкими клочковатыми бровями. Совсем неприметный человек – когда бы не острый взгляд неожиданно проницательных глаз и властная деловитость, являющая себя в каждом его движении.
И Ласточка, робко поздоровавшийсь и отдав поклон, протянула свою наградную бирку именно ему.
Обладатель забавных бровей взглянул на Ласточку с явным интересом.
– Госпожа Бай, – произнес он, поклонившись в ответ. – Рад вас видеть. Позвольте представить вам: это господин Пин Стройный Тополь, наш счетовод.
Что ж, Тополь был и в самом деле стройным. А холодные глаза… помилуйте, а какой еще может быть взгляд у счетовода?
– Господин Эно Яблочный Медведь – казначей.
Как и обычный медведь, Эно казался мирным и едва ли не уютным – но наверняка был не менее опасным. Любой медведь опасен – даже если он почему-то яблочный.
– Что до меня, мое прозвание Тан Тайная Тропа, и я – помощник Наместника по особым поручениям.
Ласточка растерялась окончательно. Счетовод – это понятно, казначей – тем более, но что здесь делает этот… особый порученец?
В одном сомнений быть не могло: прозвание подходило помощнику Наместника как нельзя лучше.
– Мне было поручено заняться вашим вознаграждением.
Счетовод черкнул что-то в своих записях, и казначей выложил на стол стопку из десяти солнечно сияющих прямоугольников, один за другим.
Десять золотых.
– Печать свою вот здесь поставьте, пожалуйста.
Счетовод протянул ей лист бумаги, и Ласточка деревянной от напряжения рукой прижала кольцо с печатью сначала к пропитанной тушью подушечке, а потом и к бумаге.
– И здесь. – Помощник Наместника вынул из рукава еще одну бумагу и положил ее перед Ласточкой. – Вы же не думали, что семейство Тайэ окажется неблагодарным?
Ласточка не думала. Она и вообще не могла ни о чем думать. Особенно после того, как особый порученец назвал сумму.
– Но… так не может быть! – воскликнула она, когда дар речи к ней вернулся.
Помощник Наместника приподнял свои кустистые брови.
– Так несправедливо! Я ведь не одна лэ Тайэ спасала! Дылда тоже… то есть стражник Лан! Если бы он Государева Наставника не откачал, много ли пользы, что я его из реки вытащила! Надо поровну! Так нельзя!
– Нельзя, госпожа Бай, давать частное вознаграждение государственному служащему. Стражник Лан находился при исполнении. Это был его долг. Он получит прибавку к жалованию и премию, но одарить его семейство Тайэ не вправе. Другое дело – вы. Как человек частный, вы можете принять дар. И что важно, – внезапно улыбнулся особый порученец, – вы имеете полное право разделить этот дар с кем угодно. В том числе и с вашим другом детства.
Он поставил на стол два туго набитых мешочка, тяжелых даже с виду. Ласточка смотрела на них почти умоляюще.
– Как видите, господин Наместник предполагал, что вы поступите именно так. И вот честное слово – я рад, что его ожидания оправдались.
Оказывается, у счетовода на самом деле чудесная улыбка – когда он улыбается искренне. И глаза его могут быть живыми и теплыми. И у казначея тоже.
– По правилам я должен был бы открыть и пересчитать все при вас и свидетелях. Но вы же видите, какие тут печати.
Ласточка видела. На каждом из мешочков, кроме должностной печати Наместника, стояла еще одна – храмовая. Благословение от храма Удачи.
– Их может снять тот, кому эти деньги предназначены, и никто другой. Только тогда удача перейдет именно к нему.
Не просто деньги.
Не плата – благопожелание.
– Это еще не все. Деньги – это всего лишь дар. Благодарность – это нечто иное. Позвольте вручить вам то, чем господин Наместник хотел бы выразить свою благодарность.
