Олеся, наделенная способностью возвращаться в прошлое и предсказывать будущее, приезжает Ярославль. Близится тысячелетие с тех пор, как князь Ярослав убил священную медведицу. Оказавшись на месте прежнего капища, девочка "слышит" проклятия Велеса, пообещавшего вернуться через тысячу лет и отомстить предавшему его народу.
Глава 1
Погода изменилась, когда до Ярославля осталось несколько километров. Свинцовые тучи спрятали голубое небо. Первые капли дождя, плюхнув по лобовому стеклу, сползли дорожками слез. Крылья молний прорезали темноту, гром зарокотал над крышей маленького автомобильчика. Показатели приборной доски, зловеще подмигнув, погасли. «Что за чертовщина!» – выругалась Вероника, сворачивая на обочину.
Дождь расходился. Ветки деревьев, словно набожные старухи, гнулись к земле.
– Придется подождать, – сказала Вероника, поворачиваясь к дочери.
Олеся провела ладошкой по запотевшему стеклу и тихо, словно для себя, сказала:
– Не надо нам туда ехать.
– Малыш, но нет другого выхода. Я сто раз объясняла.
Олеся резко повернулась к матери. Властный огонёк полыхнул в глазах. Темные волосы упали на лицо, а растопыренными пальцами правой руки она провела по голому колену, на котором, словно от когтей, проступили красные следы. Вероника вздрогнула: ей показалось, что в облике дочери промелькнуло что-то звериное.
– Я всё понимаю, – через минуту голос девочки уже звучал спокойно, черты лица разгладились. – Нам пришлось сдать квартиру в Москве, чтобы рассчитаться с долгами. И тут вовремя подвернулось предложение тетушки пожить в ее квартире, – в темно-карих глазах девочки зажглись и тут же погасли желтые огоньки. – Но нам не стоит туда ехать.
– Но почему? Чем этот город отличается от любого другого? – Вероника с трудом сдерживалась, в данный момент ее больше беспокоили неполадки с машиной, чем капризы дочери. – Ты ведь никогда не была в Ярославле.
– Нехорошее предчувствие. Как в тот раз, помнишь?
Самолёт, на который Вероника опоздала, когда Олеся устроила истерику, столкнулся с другим самолётом. Как она плакала в аэропорту от счастья, что осталась жива. Тогда и дала себе слово, что будет прислушиваться к предсказаниям дочери. И вот опять поступила вопреки её воле.
В тетушкиной квартире Вероника тщетно пыталась расшевелить Олесю, но та, свернувшись клубочком на стареньком диване, включила телевизор и отказалась от ужина.
Женщина встала перед мутноватым зеркалом тетушкиного трюмо. Покрутилась, любуясь стройной фигурой в обтягивающих черных джинсах. Сняла заколку, густые каштановые волосы упали волнами, обрамляя бледное лицо с грустными темными глазами.
«Иногда красота вместо удовлетворения причиняет боль, – подумала Вероника. – Почему рядом со мной нет мужчины, который бы любил бы меня?» Вопрос повиснул в воздухе, кольнув глубоко сидящей в сердце занозой одиночества. Слишком долго бизнес-леди в строгом костюме с холодным взглядом и компьютером вместо мозга упивалась своей ролью. Пусть личная жизнь не задалась, зато карьеру сделала, дочку смогла поднять в одиночку. Даже квартиру в Москве купила. А ведь начинать пришлось с «нуля», да еще с ребенком на руках. Но ничего, справилась, открыла собственный магазин женской одежды. Осуществила свою детскую мечту. Пришлось, конечно, кредит взять, но три года назад это казалось правильным: костюмы ее быстро расходились. А потом кризис грянул: женщины стали реже покупать одежду. Какое-то время она, не привыкшая сдаваться, пробовала выплыть. Ей бы тогда закрыть фирму, а она еще прикупила зимнюю коллекцию – вечерние платья для Нового года. Да только, похоже, этот Новый год, как и предыдущий, все дома встречали. Разукрашенные стразами и перьями наряды пришлось продавать ниже закупочных цен. А чтобы расплатиться с кредитом еще и собственную квартиру сдать.
Вероника забралась на продавленную софу с ногами и уткнулась в пахнущую нафталином подушку, вспоминая прошлое.
Замуж вышла в восемнадцать лет и по любви. Каким счастьем тогда казались их отношения. Подруги завидовали – повезло. А потом как-то быстро, погрязнув в быту и борьбе с нищетой, исчезло их волшебное чувство. А она беременна. Муж чуть ли не силком на аборт тащил, но она уперлась: можешь уходить, я оставлю ребенка. Он не заставил себя долго упрашивать:
– Вот и справляйся сама, если ты такая дура. Мне спиногрыз не нужен.
Она хорошо помнила, как приехала к подруге и рыдала, уткнувшись ей в колени. Алла, как мама в детстве, гладила по волосам:
– Ты правильно поступаешь, Ника. Внутри тебя растет маленькая девочка, и если ты сломаешься, она никогда не увидит весны, не почувствует запаха цветущих яблонь.
– Причем тут яблони, Алка? – подняла мокрое от слез лицо Вероника. – Я не вытяну этого ребенка. Мне надо платить за комнату, учиться, работать. А меня тошнит весь день, и я с трудом заставляю себя подняться с постели. Мы вдвоем с Димой еле-еле концы с концами сводили. У тебя же своя квартира, ты не представляешь, как отдавать больше половины зарплаты за съем жилья. И куда я приведу малышку – никто из них не сомневался, что родится девочка – в комнату в коммуналке? И буду мыть ее в ржавой ванной?
– А ты переезжай ко мне.
– Да что ты такое говоришь?! – помотала головой Вероника. – Я буду тебе мешать. Тебе надо строить свою жизнь, заканчивать институт, выходить замуж.
