Слава Богу, предосторожность оказалось излишней. Пока посетители пивной упивались халявным элем, Олег Иваныч поспешил вывести уже не шибко вменяемого шведа на улицу.
— Новгород! — громко гаркнул он ему в Ухо. — Ревель! Томас. Томас Ленстеди. Олег Иваныч. Нарва.
В глазах капитана Свенсона промелькнуло какое-то узнавание:
— Томас. Ревель. Нарва… Олег… О!!! Олег Иванытш!!! — Дальше прибавил по-шведски. Верно, предлагал выпить.
Вспомнил, алкаш хренов! Чудь белоглазая! И Ревель, и Нарву, и паленую медь с Кипра. А также организатора всей той аферы, ревельского мастера Томаса. Он, кстати, женился на Ленке? Ну, дочке второго ревельского прохиндея, Евлампия. А, Эрик?!
— О, Евлампий, да! Он перешел в католичество.
— Ну, я же и говорю — прохиндей.
— Да, Томас женился. Не так давно. О! Олег Иванытш, ты откуда знаешь немецкий?
— Выучил. Не все время вино пью.
— Молодец. Пойдем-ка, еще выпьем. Тут есть одно чудесное местечко.
— Погоди. Ты куда с кораблишком? В Нарву? Ревель? Любек?
— В Выборг.
— В Выборг? Отлично! Так мы с тобой, Эрик? Да не переживай, заплатим хорошо.
— Конечно. Только сначала — выпить. С утра мы уже уходим. Можем не успеть.
— Возьмем выпивку с собой.
— Хм…
Подобная идея почему-то не приходила еще капитану Свенсону в голову. Вернее, приходила, но не в новых, внезапно открывшихся масштабах. Раньше собутыльника подходящего не было. Боцман пил мало, а с командой Эрик не напивался — из принципа. Держал своих матросов в черном теле.
— Ну, мы, кажется, нашли нужное судно, — Олег Иваныч обернулся к Джону. — Вот твои деньги, получи. Может, с нами? В Новгород.
— Чуть позже. Скоплю немного деньжат, и тогда ждите. А пока имеются другие планы.
— Ну, как хочешь. Вольному воля. Рад был знакомству.
Под покровом ночи, наврав вахтенному про неотложные любовные дела, выскочил с борта «Пленителя Бурь» матрос в синей штопаной куртке. Не молодой, не старый, не высокий, не низкий — средний. Лицо благообразное, круглое, нос слегка крючком, окладистая бородка и кустистые брови. Пройдя по причалу, обернулся, свистнул чуть слышно.
— Я здесь, брат Енике… — раздался из темноты отчетливый шепот. — Давай-ка отойдем к докам.
Две тени быстро спустились вниз по течению Темзы. Народившаяся луна освещала их призрачным светом. Где-то гнусаво выла собака. На том берегу в болотах мычала выпь.
— Есть новости для голландца, брат Рейнеке-Ханс.
— Слушаю.
— «Пленитель Бурь» завтра с утра отчалит с грузом олова и оружия. Нечестивый капитан Свенсон хочет продать все это в Выборге новгородским купцам, презрев запрет его святейшества Папы. Олово, кстати, вывозится тайно, без пошлины. Весь груз сверху присыпан углем, причем самым мелким. Пылища на судне такая — дышать невозможно, — круглолицый Енике закашлялся.
— Мелковата добыча-то.
— Тут дело не в деньгах. Уж больно насолил Свенсон любекским олдерменам. Кроме добычи — которую, кстати, можно будет выгодно продать тем же новгородцам — голландец может получить кое-что и от Совета Ганзы. Так и передашь ему, — круглолицый поднялся с корточек. — Да, вот еще что. Сегодня вечером на «Пленитель» прибыли крайне подозрительные типы. Вроде как новгородцы. По приметам похожи на королевских преступников, которых повсюду ищут.
— Так, может, выдать их портовой страже?
— Да? И тогда они перероют весь трюм и, конечно, отыщут и олово, и оружие. Тогда голландец останется без добычи, которой в последнее время у него и так кот наплакал.
— Да… Плохи дела у хозяина. Слыхал, королевский флот недавно вышел из Плимута по его душу?
— Слышал, как же! Только вот не знаю, с каким успехом.
— Хозяин вывернется. Не впервой. В общем, при встрече сообщу ему твои сведения. В случае удачи можешь рассчитывать на куш.
— «В случае удачи»! — отойдя, шепотом передразнил Енике. — Если она у голландца будет.
Ладно. Поживем — увидим. Енике вернулся на судно. Выдал вахтенному пару скабрезных шуток да отправился на ют — спать.
Утром «Пленитель Бурь» покинул лондонский порт и в составе других кораблей попутного каравана взял курс на Антверпен.
Но до того, в ночь, встало на рейде судно — ориентируясь на портовые огни, в устье Темзы, у берега, с разрушенными надстройками, с упавшей мачтой — видно, шторм или пираты…
На смазанных салом канатах спустили шлюпку. Шевельнулись обернутые ветошью весла.
Неслышно поднявшись вверх по реке, к докам, лодка причалила к левому берегу — на свет факела, выписывающего замысловатые круги.
Да то и были круги — тайный знак пиратского резидента в Лондоне, рыжебородого Рейнеке-Ханса.
Не особенно удачной была деятельность Рейнеке-Ханса на тайном поприще. Ни ему самому не нравилась, ни хозяину, Хорну ван Зельде. Уж куда лучше было раньше, там, на Балтике, в те благословенные времена, когда исполнял Рейнеке-Ханс обязанности палача-профоса. Да и сам-то голландец понимал — не годится рыжебородый для столь тонкой работы. Понимал, да оставил в Лондоне. Потому как остальным своим людям доверял еще меньше. А Рейнеке-Ханс хоть и туп, зато, как пес, предан. Правда, толку от него — чуть.
