Час Орды полностью

— Эй! — встревоженно крикнул Холмотоп. — Кирка-Лопата, ты же не хочешь сказать…

— Пусть он сначала ответит мне, — угрожающе прорычал кузнец.

Глаза на его мохнатой морде внезапно покраснели и налились кровью.

— Я сказал, — отчетливо проговорил Билл, — что это правда. Как вы все знаете, — он повернулся к толпе дилбиан, стоявших вокруг сарая, — моя главная задача здесь — научить вас всех пользоваться орудиями, которые мы, Коротышки, привезли вам для того, чтобы, прилагая меньше усилий, вы могли бы выращивать больший урожай. Так вот, я решил продемонстрировать вам пример того, что может делать одна из наших штуковин.

Он показал на полиспаст, который все еще держал кузнец.

— Вот одна из них, — сказал он, — и вы только что видели, как легко с ее помощью удалось поднять эти бревна. Разве вам не хотелось бы иметь нечто подобное…

— Хватит! — угрожающе прорычал Плоскопалый. — Не пытайся увильнуть, Кирка-Лопата! Ты вызвался на состязание по поднятию тяжестей. Ты заявил, что сможешь победить меня. Но когда дошло до дела, ты воспользовался этой штукой. Ты смошенничал!

Эти слова громко прозвучали в теплом полуденном воздухе. Со стороны окружавшей их толпы не доносилось ни звука. Билл знал, что подобное обвинение считалось у дилбиан самым тяжким.

Это была старая история — насчет противоречия между духом и буквой закона. Не меньшую силу, чем закон, имели устные договоренности и личные обещания. Билл придумал полиспаст как вполне разумный способ выполнить явно невыполнимое обещание. Но по словам Плоскопалого выходило, что Билл обещал одно, а сделал совсем другое.

Для дилбиан это была существенная разница. То, чего намеревался добиться Билл, было с его точки зрения разумным и потому достойным похвалы. То, в чем обвинял его Плоскопалый, было проклятием с точки зрения любого дилбианина.

Дилбианскую культуру цементировало абсолютное послушание букве закона. Это было единственное, чему крестьяне, разбойники, обитатели Нижних и Верхних Земель следовали инстинктивно. Даже Холмотоп не стал бы на сторону Билла, если бы все согласились с тем, в чем обвинил его кузнец. Наказанием за мошенничество была смерть.

Толпа вокруг кузницы молчала, ожидая ответа Билла.

Билл про себя поблагодарил судьбу за вдохновение, снизошедшее на него ранее, когда он пытался бросить вызов кузнецу. Это вдохновение должно теперь помочь ему выпутаться из переплета, в котором он оказался, — твердо сказал он себе. Но несмотря на подобную твердость намерений, он почувствовал, как его желудок ухнул куда-то вниз, пока он смотрел на мрачные мохнатые физиономии. Он заставил себя говорить как можно более безразлично и изобразил на лице беззаботную улыбку.

— Ну, я бы этого не сказал, — спокойно произнес Билл. Он повернулся и посмотрел на толпу. — Где Еще-Варенья?

— При чем здесь Еще-Варенья? — прорычал за его спиной Плоскопалый.

— Притом, что он присутствовал здесь при нашем с тобой разговоре, — не оборачиваясь, ответил Билл. — Он мой свидетель. Где Еще-Варенья?

— Иду! — прогудел голос откуда-то сзади из толпы.

Мгновение спустя Еще-Варенья расчистил путь через передние ряды и присоединился к Биллу и остальным под навесом.

— Ну, Кирка-Лопата, — сказал он. — Ты меня звал?

— Да, — ответил Билл. — Ты был сегодня утром в Представительстве и, может быть, слышал нашу беседу с Плоскопалым. Мне интересно, не мог бы ты вспомнить, что именно я говорил насчет того, зачем я хочу встретиться с ним в полдень? Я говорил, что намерен победить его в поднятии тяжестей?

— Посмотрим, — прогремел Еще-Варенья. — Насколько я помню, Кирка-Лопата сказал следующее: «Я всего лишь Коротышка, и мне никогда не хватило бы мужества предположить, что я смог бы победить тебя обычным образом. Но, если бы пришлось, я мог бы сделать это, и я готов это доказать, сдвинув с места нечто такое, чего ты сдвинуть не сможешь».

Еще-Варенья наклонил голову, глядя на кузнеца.

— Как мне ни жаль, Плоскопалый, — грустно сказал отец Красотки, — но именно так и сказал Кирка-Лопата. Потом он предложил тебе встретиться после обеда, и ты сказал: «Меня это устраивает…», — продолжал Еще-Варенья, воспроизводя разговор с такой точностью, словно внутри у него был магнитофон.

Билл облегченно вздохнул. Как он знал, дилбиане владели довольно примитивной письменностью, что делало работу Холмотопа в качестве почтальона возможной. Но Биллу помог тот факт, что, как и у большинства первобытных культур, в обычаях дилбиан было полагаться в любых соглашениях или сделках на память живых свидетелей.

Однако, отметил Билл, приговор еще не был вынесен. Толпа все еще молчала.

У Билла снова перехватило дыхание, но тут же в его ушах звоном отдалась нарастающая волна громоподобного, басовитого дилбианского хохота. Все смеялись — даже сам Плоскопалый. Кузнец даже проявил опасное намерение дружески хлопнуть Билла по спине — намерение, которого Биллу едва удалось избежать, поспешно отступив под защиту дородного брюха Еще-Варенья.