Молодую, красивую, обеспеченную женщину Полину Шабалину постигло горе — трагически погиб ее муж. Полине кажется, что все кончено. Но жизнь продолжается и даже приобретает неожиданные повороты кто-то тайком посещает квартиру Полины, ей звонят неизвестные, подбрасывают какие-то странные записки Полина понимает, что все это как-то связано с ее мужем, и начинает собственное расследование, чтобы выяснить, кто же был ее муж. Результаты ошеломляют. У каждого — свой скелет в шкафу, который имеет скверную привычку вываливаться в самый неподходящий момент. В том числе и из шкафа самой Полины.
Я пила кофе, стоя у распахнутого настежь окна. После надоедливых затяжных дождей второй день светило солнце — в город пришла настоящая весна. Прохожие на улице беспричинно улыбались, а в еще не успевших высохнуть лужах купались воробьи.
Тюлевая занавеска надувалась пузырем, я щурилась на солнце и ощущала себя абсолютно счастливой. Такое чувство, точно за спиной выросли крылья. Казалось, влезь на подоконник, зажмурься, закричи погромче и непременно полетишь…
"Запросто”, — усмехнулась я, напомнив себе, что у нас третий этаж, а летать можно по-разному. Но ощущение счастья не проходило, несмотря на всю мою самоиронию. И дело не только в том, что за окном весна, а…
Зазвонил телефон, я торопливо схватила трубку, поставив чашку на подоконник, и широко улыбнулась, услышав голос мужа.
— Это я, дорогая, — сказал он.
Мы расстались рано утром, так что сердцу вроде бы незачем было скакать галопом и замирать. Совершенно лишние волнения, но сердце, однако, летело галопом и замирало. В общем, выходило, что я безумно люблю своего мужа, как оно и было в действительности. Это я не без удивления смогла констатировать несколько месяцев назад, правда, тогда он еще не приходился мне мужем и некоторая романтичность была вполне уместна. Однако прошел почти год после нашей встречи и скоропостижного бракосочетания, а романтизм почему-то не убрался восвояси. Напротив, я смогла убедиться, что сейчас люблю мужа больше, чем в день нашей свадьбы. Если учесть, что любовная лихорадка долго и упорно обходила мою персону стороной, не приходится удивляться, что меня так занимают собственные чувства.
— Я тебя люблю, — улыбаясь, сказала я.
— Здорово, — совершенно серьезно ответил Глеб. — Есть еще новости?
— Нет. Я собираюсь немного прогуляться. Буду думать о тебе и читать стихи, мысленно, конечно, чтоб не удивлять прохожих.
— Почему бы тебе не почитать их мне?
— По телефону?
— Нет, я жажду личной встречи.
— Ты приедешь только завтра, а выйти на прогулку я собираюсь через полчаса. Обойдешься без стихов, мой дорогой.
— Знаешь, оказалось, рыбалка вовсе не такое увлекательное занятие, — со смешком сказал он. — Я скучаю без тебя, детка. Если честно, я уже забросил свои пожитки в машину и собираюсь отчаливать. Как ты на это смотришь?
— Я в восторге, — искренне ответила я. — По-моему, рыбалка — довольно глупое времяпрепровождение.
— Почему же ты молчала об этом раньше?
— Не хотела, чтобы ты решил, будто я пытаюсь удержать тебя возле своего подола.
— А ты пытаешься?
— Конечно. Но, как женщина умная, стараюсь; чтоб это не бросалось в глаза.
— Могу тебя поздравить, задуманное тебе удается мастерски. Я думал, ты рада-радешенька избавиться от меня на сутки. В общем, через пару часов буду дома.
— Я тебя жду.
— Надеюсь, любовника в шкафу я не обнаружу.
— Конечно, нет, ты ведь такой милый и заранее предупреждаешь о своем возвращении.
— Береженого бог бережет, — засмеялся Глеб. — Ладно, детка, я услышал твой голос, и на душе стало легче, а домой захотелось со страшной силой. Целую.
— Эй, ты не сказал самого главного, — нахмурилась я.
— А что у нас самое главное? — с притворным удивлением спросил Глеб.
— Напрягись, — сурово посоветовала я.
— Совершенно ничего не приходит в голову…
— Глеб, я тебя убью…
— Дорогая, торопиться с этим не стоит, вдруг я тот самый единственный…
— Ты тот самый, но я убью тебя, если ты сию минуту не скажешь, что любишь меня.
— Ах, вот в чем дело… — Мы засмеялись, а потом он сказал:
— Я люблю тебя. — И это прозвучало как-то странно, чересчур серьезно, что ли, и валять дурака сразу расхотелось.
— Я тебя жду, — тихо сказала я, испытывая нечто вроде беспокойства.
— Целую, — ответил он, помедлил и добавил:
— Детка, я счастлив, как последний идиот. — И отключился.
Я положила трубку и вновь выглянула на улицу, но теперь происходящее там меня совершенно не занимало. Через пять минут я закрыла окно, задернула занавеску и, напевая что-то под нос, прошла на кухню. Однако очень скоро петь мне расхотелось. Я то и дело поглядывала на часы. Странно, ощущение счастья уступило место беспокойству. Что это со мной?
Я прошлась по огромной квартире, пытаясь уяснить неожиданно происшедшую перемену в настроении. Никаких причин. Совершенно. Птицы поют, солнце светит, мой муж возвращается ко мне… Я потянулась к телефону, ругая себя за глупость: надоедливая жена наскучит очень быстро. Глеб ответил не сразу, и на смену беспокойству вдруг пришел страх.
— Глеб! — едва не заорала я, услышав его голос.
— На повороте телефон улетел под сиденье, еле смог его достать, тормозить не хотелось.
— Ты меня напугал.
— Что? — не понял он.
— Не знаю, — честно ответила я. — По-моему, я спятила, два часа кажутся мне вечностью.
— Я постараюсь их сократить.
— Ну уж нет, меня всегда в дрожь бросает от твоего лихачества.
— Чепуха, дорога совершенно пустая. Лучше скажи, чем ты занята.
— Ничем. Ради бога, не гони как сумасшедший.
— Ясно, не можешь выпроводить любовника. Он что, в твоей шубе запутался и теперь ты тянешь время?
