На столе лежала копия карты, и он толкнул ее к Гамашу с такой силой, что уронил стакан. Вода потекла по столу в сторону коммандера.
Все остальные отпрянули в стороны, но Гамаш остался на месте, глядя на кадета.
Жак был так расстроен, что чуть не плакал. Он уставился на коммандера. Заметил глубокий шрам у его виска. Встретился с ним взглядом. И выдержал, не отвернулся.
– Они умерли, – прошептал он.
– Да, многие умерли, – сказал Гамаш, внимательно глядя на кадета.
А потом медленно пододвинул карту назад по столу. Подальше от воды. В безопасность, к молодому человеку напротив.
В этот момент появился Габри с завтраками, вытер воду, вопросительно посмотрел на Гамаша и ушел.
Гамаш повернулся к Шарпантье:
– Скажите им то, что говорили мне.
– Я считаю, – преподаватель показал на карту, – что это одна из первых карт для спортивного ориентирования.
– Для чего? – спросила Амелия.
– Для спортивного ориентирования, – повторил Натаниэль.
– Это такой же спорт, как керлинг? – спросила Амелия.
– Керлинг – отличный спорт, – заявила Хуэйфэнь. – Ты никогда не пробовала?
– Мне не нужно…
– Да бога ради, – прервал их Гамаш. – Послушайте, что говорит преподаватель.
– Ориентирование – тренировочный инструмент под маской спорта, – сказал Шарпантье.
– Тренировочный для чего? – спросила Хуэйфэнь.
– Для войны. Его использовали в Бурской войне, в Первой мировой – обучали офицеров ориентироваться на поле боя. Вот почему там показано то, чего не бывает на других картах. Камень, забор, дерево необычной формы, заброшенный дом. Но у нее есть такие же контуры, как у топографической карты. – Он похлопал ладонью по карте. – Тот, кто нарисовал ее, знал, как делать карты, и занимался ориентированием, когда этот спорт переживал детский период.
– И вероятно, они жили здесь, – сказал Натаниэль.
– Вы думаете, ее нарисовал тот солдат? – поинтересовалась Амелия.
– Вполне вероятно, – ответил Шарпантье.
– Но?.. – спросила Хуэйфэнь, расслышав неуверенность в его голосе.
– Карта была нарисована опытным картографом. А солдат был еще совсем молод. Не успел научиться. По крайней мере, не до такой степени.
– Ее нарисовал его отец, – сказал Жак, который разглядывал карту, пока они разговаривали. – И дал ему с собой.
– Чтобы напоминала ему о доме, – подхватил Натаниэль.
– Чтобы привела его домой, – сказал Жак.
Шарпантье посмотрел на Гамаша, и тот кивнул:
– Да, мы так считаем.
– С чего нам начать? – спросила Хуэйфэнь.
– Мы сами сообразим, – отрезал Жак. – Нам не нужна их помощь.
– Но…
– Вы попросите помощи, кадет, – сказал Гамаш. – И вы примете ее.
– Почему? – спросил Жак. – Я видел, что происходит с людьми, которые выполняют ваши приказы.
Арман Гамаш медленно, с нарочитой аккуратностью положил нож и вилку и уставился на Жака так пристально, что кадета начало трясти. Другие за столом, включая Шарпантье, отодвинулись подальше.
– В муниципалитете Сен-Реми есть записи о продажах и покупках, – тихо и холодно проговорил Гамаш. – За сто, а то и больше лет. Там знают, кому принадлежало бистро, когда это здание было частным жилым домом. Начать нужно отсюда.
Натаниэль записал это, но Жак продолжал смотреть в прорезь прицела.
Коммандер Гамаш встал, тут же вскочили и остальные. Жак тоже поднялся, но неторопливо.
– Я вернусь к семи. Хочу, чтобы вы к этому времени подготовили отчет.
– Да, сэр, – сказали три кадета.
Гамаш посмотрел на Жака, и тот выдавил из себя:
– Да, сэр.
– Bon, – сказал коммандер и подошел к Мирне. – На пару слов.
Мирна последовала за ним в гостиную, чувствуя себя так, будто ее вызвали на ковер.
– Да, он нашел видео, – признала она, прежде чем Арман успел сказать хоть слово. Но он продолжал молчать, и она кивнула. – Это я подсказала ему прогуглить вас.
– Зачем?
– Зачем? Затем, что он верит всему, что наговорил про вас этот Ледюк. Ему нужно знать правду, если он хочет чему-то научиться. Убийца разгуливает на свободе. Мальчишка должен наконец взяться за ум.
– Никому не нужно смотреть то видео.
– Послушайте, Арман, я знаю, вам не нравится, что оно там висит, но факт остается фактом: оно там висит. С какой-то своей целью. Если оно покажет этому молодому человеку, как все было на самом деле, то, может, и от него будет какая-то польза.
– Разве похоже, что он переменил мнение? – спросил Арман.
Мирна покосилась в сторону столовой и покачала головой.
– Я думаю, тут действует что-то другое, – сказала она. – Я видела его лицо, когда он смотрел видео. Он был потрясен. Но каким-то необычным образом. Он словно сам вошел в экран. Чтобы понять, как оно происходило на самом деле. Это редкая способность – прочувствовать всю глубину происходящего. Он словно сам там побывал.
Увидев лицо Гамаша, она повторила:
– Словно.
Гамаш посмотрел в сторону столовой и снова на Мирну.
– Он видел их всех, – сказал Арман. – Реала, Этьена, Сару.
Он назвал имена убитых, как накануне называла Рут.
Мирна кивнула:
– И Жана Ги. И вас. Наверное, он впервые осознал, что значит быть агентом Квебекской полиции. Герцог… так они его называли?
Гамаш кивнул.
