И попытка поставить верёвочную ловушку на зайцев с приманкой из солёных сухариков ничего не дала, хотя провозился Саша долго. Сухарики оставались нетронутыми. Было немного обидно. В какой-то момент он почувствовал такую злость, что захотелось начать ловить зайцев на крючок и стрелять из пистолета рыбу. Может, так будет лучше.
«Весной будет легче», – утешал он себя. Хотя он и летом не очень умел охотиться. Если его ровесники в Прокопе во время их вылазок добывали, жарили и съедали змей, грызунов, белок, ежей; любую мелкую птицу запекали, обваляв в глине, то он обычно ел то, что ему давали с собой родители.
Ведь всё это летающее и бегающее сначала надо было убить. Теперь он сделал бы это без лишних сантиментов. Скорее всего. Но пока не везло. Может, кто-то и сумел бы тут прокормиться, для него же земли Омской области казались абсолютно бесплодными. Ещё несколько раз Младший видел птиц, но на таком расстоянии, что нечего было и думать в них попасть.
А ведь впереди – Урал. Земли, которые ещё мертвее, как говорили.
И ни души вокруг, ни дымка, ни следа, ни звука голоса, ни собачьего лая. Казалось, что он один на свете. Но Александр видел в этом только плюсы.
Собаку, которую сначала принял за медведя, он застрелил возле деревни или села под названием Абатское. Омская область сменялась там Тюменской. Да, вот так далеко он уже забрался.
Есть её Саша побоялся – вдруг бешеная или заражённая… Уж очень доходящей она выглядела. Да и вела себя неадекватно. Не держалась поодаль, как первая, а бросилась к нему, оскалив зубы. Тут уже не до гуманизма. Сработал инстинкт, и Саша попал в бегущую тварь метров с семи. Животное умерло не сразу, долго дёргалось на снегу. Трогать и добивать не стал. Было неприятно.
Но уже следующую, хилую и полумёртвую, он подстрелил сознательно и, кривясь, разделал, забрав всё, что выглядело съедобным. Такой же участи удостоились несколько мелких и потерявших страх ворон. С них он срезал очень мало, остальное забраковал и выкинул.
Но надо думать, как сохранять мясо. Хоть и «минус» на улице, но оно могло испортиться. Сварить.
В любом случае, его Саша будет употреблять в пищу в первую очередь, а запасы побережёт.
ОЗК не попадался, он нашёл только защитный костюм то ли пожарного, то ли химика. Тут же понял, что не сможет идти в нём долго. Зато на одной железнодорожной станции нашлась плотная плащ-палатка из прорезиненной ткани. Потёртая, но крепкая. И несколько респираторов. Там же был и запас сменных фильтров к ним. Лицо будет закрыто маской с очками, на голове – капюшон, но о полной защите кожи и герметичности не было и речи. Просвет всё равно останется. Хотя от контакта с пылью, снегом, и от того фона, который может исходить от самой земли, он, как ему подумалось, будет частично защищён.
Но пока эти дополнительные средства индивидуальной защиты Сашка не надевал. Будет пользоваться, когда подойдёт ближе к Челябинску и Озёрску.
И «счётчик Гитлера» он всё-таки нашёл – недалеко от Омска, в грузовике. Коробочку из белой пластмассы, исцарапанную и оплавленную, которая крепилась к ремню. Вставил свои батарейки (подошли!) и испытал прямо там. Заработало.
Одна беда – экран прибора был треснутый, видимо, поэтому его и оставили. Ничего не разглядеть среди разводов и трещин. Только самую первую циферку, которая всегда оказывалась нулём. Но был ещё звуковой сигнал. Так что оставалось ориентироваться на противный звук. В ухо можно было вставить наушник. Их в комплекте не было, но разъём стандартный и подошли обычные, которые нашлись в тот же день. Не иначе, рука Провидения. Так он и сделал, потому что за воем ветра и даже хрустом снега под ногами слабый треск можно не услышать.
Надо идти, пока погода ясная и не слишком холодно. И пока сугробов не навалило с его рост. Саша чаще всего обходился без снегоступов, они так и висели за спиной, прикреплённые к рюкзаку. Заморачиваться с лыжами не стал, хотя ему попадалось несколько пар. Когда снег не только что выпавший, а слегка слежавшийся, большой размер обуви при его малом весе вполне заменял лыжи.
Утром Саша сверился в очередной раз с картой и понял, что уже миновал Омскую, Тюменскую (её кусок, по которому проходило шоссе, здесь был узким), и находится на территории Курганской области.
Именно здесь Младший решил включить счётчик и уже не выключать.
Плоской широкой батарейки должно было хватить на двести часов непрерывной работы. Батарейка тоже была из Заринска, где на одном комбинате «оживляли» старые приборы и аккумуляторы.
В какой-то момент, сопоставив дорожные указатели с картой, Сашка понял, что дошёл до Уральских гор. Но он всё ждал, когда начнутся настоящие скалистые вершины. А пока были холмы и горки не больше, чем в Кузбассе. Даже меньше.
И тоннелей Младший на пути не встретил, хотя думал о них с дискомфортом. Трасса нигде под землю не ныряла. А он ещё возле Омска начал представлять, какие там могут быть ужасы… Наверное, тоннели существовали только на железной дороге, чтобы поезда проходили под горами.
