– Не получилось? – участливо уточнила Аврора.
– Походу, нет.
– Не расстраивайся.
– Зачем хоть всё это было? – спросил Миша.
– Даже воды в перерыве не успел попить. И поссать, – заворчал Тимур.
В зал возвращались ушедшие на перерыв участники студии. Появился и Леонид Викторович.
– Это что вы мне тут во всю сцену понарисовали? – задал он вопрос от двери. Макс и Аврора уже разбрелись в разные стороны, чтобы повторить текст. Слова мастера заставили их оторваться от листков.
В воздухе, там, где недавно стояла группа машущих руками актёров, светились овалы, полосы и бесформенные линии.
Никто даже не успел пояснить Леониду Викторовичу, что за странные изображения появились в его отсутствие, как линии стали выстраиваться в чёткий портрет. Сперва он был бледным, словно распечатанным на принтере, в котором заканчиваются краски, но с каждой секундой портрет становился ярче и уже создавалось ощущение, будто Макс транслирует фото со своего телефона на сцену.
– Сфотографируй себе, – сказал Макс Авроре. – Это «размазанный».
У него сел голос. То, что он сделал, был уже даже не трюк, а какая-то магия.
– Светлые волосы, высокий лоб, голубые глаза, прямой нос, тонкие губы, щетина, – перечисляла Аврора, зная, что Максим непременно попросит описать увиденное. Всё сходилось. Аврора видела настоящее лицо «размазанного».
– А этот? – для чистоты эксперимента Максим показал ей фото из телефона, которое мысленно проецировал на сцену.
– Тут алкоголик явно. Нос крупный, сине-лиловый, в звёздочках… Губы пухлые, будто вывернутые…
– Хватит. Значит, всё не зря. Теперь у тебя есть снимок человека, которого я считаю своим потенциальным убийцей. – Максим повторил её недавний жест – кавычки. – Если вдруг увидишь его где-то, будь аккуратна…
– А я-то с чего? Он же тебя хочет якобы убить, а не меня…
– Ну, Максим, как ты это сделал? – Тёмка замахнулся широким жестом, будто топором над плечом – так он протягивал руку для пожатия в моменты особого восхищения.
– Сказал: «Картина появись», и она появилась. Что тут сложного?
Максим обернулся на ряд стульев для зрителей. Сейчас там было пусто. Только, как обычно, пара чьих-то штанов болталась на спинках…
[1] Слэм – действо, происходящее на концертах, во время которого зрители танцуют, прыгают и сталкиваются друг с другом.
Что, чёрт возьми, происходит? Меня начала узнавать на улице Марина. Шестнадцать лет я прятался от неё под разными масками и периодически без опаски наблюдал за ней и Максом. А теперь она меня узнаёт…
А сегодня этот портрет на сцене! Разумеется, я слышал всё, о чём шептались Макс и Аврора все эти месяцы. Я видел, что парень периодически меня фотографирует, но не придавал этому значения. Моё настоящее лицо надёжно защищено желаниями в знаковые пять минут. Это сильная магия. Но Макс, похоже, с самого начала видел меня как-то необычно. Почему-то он всегда называл меня «размазанным». И я всё это время был настолько самонадеянным, что даже не потрудился понять: с чего вдруг получил такое прозвище?
Неужели чары могут слабеть? Даже те, которые я непрестанно обновляю? Как? Почему? Марина так сильно хотела меня видеть, что её мечта оказалась сильнее моих желаний? Но бабушка говорила, что не видит в Марине задатков. Макс, кажется, тоже был вполне обычным мальчишкой, даже наоборот, несколько невезучим…
Кто же тогда может мешать моим планам? Кто-то, кто, как и я, в курсе о пяти знаковых минутах…
С января по апрель Марина исправно переводила мне эти дурацкие пять рублей. Жила привычной повседневной жизнью, такой же, как раньше. Работала дистанционно, ходила в магазины, в январе посетила клинику – вероятно, что-то по женской части или чёрт знает, что её забеспокоило… Я не проверяю её соцсети, не влезаю в телефон, хотя мог бы, но не хочу вмешиваться в её жизнь. Я отпустил её очень давно. Зачем ей муж-убийца? Зачем Максу отец-убийца? Но, кажется, Марина отыскала какой-то способ борьбы со мной… Видимо пришло время финала…
Желания исполняются с осечками, когда бы я их ни загадал… Это началось в конце января 2024 года. То, что прежде делалось по щелчку пальцев, теперь требует больших затрат. Иногда желания не исполняются ни с третьего, ни даже с пятого раза. Некоторые похожи на случайную искру в сломанной зажигалке – нет-нет, да и проскочат сквозь череду бесполезных оборотов кремня.
Стали появляться жалобы. Бармен не раз уже говорил мне, что есть недовольные, ждущие смерти с февраля. Они приходят, требуют вернуть деньги, но после начинают рыдать, рассказывать, что в силу слабохарактерности не могут покончить с собой самостоятельно, что услуги бара «Три тетради» – их последний шанс.
И бармен во время сеанса связи снова называет мне одни и те же имена из дуэльной и суицидной тетради. Имена людей, по поводу которых я уже давно всё решил. Уже щёлкнул пальцами, уже потратил секунды на исполнение желаний…
Я даже проорал однажды:
– Да вашу мать, сдохните уже!