Мэри поразилась, насколько легче ей стало. Она ожидала лишь сожаления и не знала, радостно ли ей оттого, что Господь и Спаситель увел ее от адской бездны, или оттого, что Он подсказал ей идею получше.
А Он подсказал. Она только начала складываться, но Мэри ее новый план уже нравился больше прежнего.
И это тоже был дар.
В тот вечер, когда Кэтрин кормила скотину во дворе, Мэри вытащила пустую бутылочку и две вилки из пододеяльника служанки и спрятала обратно в свой сундук. Флакончик ей в скором времени понадобится.
Затем, когда Кэтрин уже легла спать, а Томас еще пропадал в таверне, Мэри взяла перо, чернила и написала письмо. Она делала это, сидя на краю кровати, держа бумагу на дневнике и наклонившись к свечке, стоявшей на ночном столике.
Она ни в чем не обвиняла Томаса, чтобы он не побоялся обнародовать письмо. Но она не могла не уязвить мужчин, отказавшихся ее выслушать, и знала, что высказывания в адрес властей не помешают Томасу сначала показать письмо преподобному, а затем вместе с Джоном Нортоном — полиции. Она представляла, как они ищут ее. Мысленно она видела всадников, скакавших по снегу в лесу и уклонявшихся от низких веток. Но они не найдут ее.
Прежде чем задуть свечу, она спрятала письмо на дне сундука вместе с двумя вилками и бутылочкой, где когда-то был аконит. Она поставит на письме дату, когда будет готова, как только придет время.
Я шлюха или ведьма?
Направляясь к гавани, вновь выбрав длинную дорогу в обход ратуши, Мэри вспоминала карту Нового Света, которая висела в доме ее родителей. Варианты всегда были, и теперь они с Генри обсудят их. Все равно что бросить камешек в пруд и смотреть, как круги расходятся всё шире. Есть Род-Айленд. Есть Новый Амстердам. Но мир велик, и Мэри знала, что ей нужно оказаться как можно дальше от Бостона, если она хочет начать новую жизнь. Она жаждала удалиться от города, который чуть не привел ее в объятия Дьявола и к убийству двух людей, одного из которых она с уверенностью могла назвать чудовищем. Но она также хотела начать новую жизнь подальше от скамьи этих ограниченных и жалких магистратов и от тролля, который приходился ей мужем.
И она хотела начать новую жизнь с Генри Симмонсом.
Мэри ни словом не обмолвилась ему о своем плане убить Томаса и сделать так, чтобы в этом обвинили Кэтрин. Она только сказала ему, что его поддержка неоценима, и предупредила не беспокоиться о ней, когда матушка Хауленд и ей подобные начнут кудахтать.
Она вспомнила, что ее отец говорил о корабле, который должен прибыть до Рождества — праздника, до которого здесь, в Бостоне, никому нет дела, но именно эту дату Джеймс использовал в качестве ориентира, говоря о графике поставок. Судно прибывало из Вест-Индии и затем возвращалось обратно. Ее отец был знаком с капитаном.
Мэри не знала в точности, какими средствами располагает Генри, но ей было известно, что они у него имеются. Однако наследство он еще не получил. Она не знала, каковы его сбережения.
Но он находчив и умен. Они что-нибудь придумают.
Ее новый план заключался в том, что они скроются на Ямайке, когда придет корабль, о котором упоминал отец. Остров принадлежал Британии вот уже семь лет. Как только погода улучшится настолько, что можно будет плыть в Англию, — скорее всего, это будет в марте, — они с Генри отправятся туда на другом корабле.
