Ей хотелось сохранить письмо, лелеять, как реликвию, но она не осмелилась. Она понимала, чем это грозит, поэтому положила его поглубже в камин и смотрела, как оно горит, пока его остатки не смешались с пеплом в очаге.
Позднее, когда Кэтрин уже расстелила свою постель и переоделась в сорочку, Мэри налила себе чашку чая, сидя за столом в гостиной. Она редко нарушала вечернее уединение Кэтрин, но сейчас просто не могла спать. Письмо Генри очень взволновало ее. Она оценила его рыцарские побуждения, но он не может запятнать ее репутацию. Она по-прежнему принадлежит ей, и она сможет поступать с ней так, как сочтет нужным, до тех пор пока не переложит вину на него.
И она еще будет свободна. В этом она уверена. Решительно.
На мгновение ее взгляд задержался на носике чайника. Он был едва заметно погнут. Она только сейчас заметила. Судя по всему, Томас на шаг опережал ее: если бы магистраты больше склонялись к ее версии событий, он или его адвокат, по всей видимости, намеревались предъявить собранию чайник с погнутым носиком в качестве доказательства, что она на него упала. Но это открытие не столько разозлило ее, сколько воодушевило.
Мэри перечитывала «Второзаконие». Томас еще не вернулся из таверны, но Кэтрин уже выгребла золу из очага, так что даже ее присутствие не тревожило душу Мэри. Мысленно она улыбалась, осознавая, какое коварство настаивается в ней, как чай в чайнике на столе. Она прикрывала книгу, чтобы Кэтрин не видела, какой именно отрывок она читает. Советы Констанции Уинстон были бесценны.
К этому времени Мэри нашла уже множество цитат про змей в «Бытии», «Исходе» и «Книге Чисел» и выписала их в дневник. Да, Библия длинная, но после прогулки с Констанцией Мэри отметила места, которые могли понадобиться ведьме.
Однако сейчас ей были интересны «Псалмы», потому что многие стихи там зеркально отражали отрывки, которые преподобный Нортон выбрал для последней воскресной службы и которые стали знаком, что Господь Бог ниспослал ей. Особенно интересными ей показались псалмы пятьдесят седьмой и сто тридцать девятый.
Первый прямо отсылал к яду: «Яд у них — как яд змеи, как глухого аспида, который затыкает уши свои».
А во втором упоминался язык: «Изощряют язык свой, как змея; яд аспида под устами их».
Теперь ей показалась забавной шутка Томаса насчет того, чтобы нанять собственного виночерпия и не бояться яда. Он на самом деле умен, этого у него не отнять. Но он не знает, о чем она думает. Пока не знает. Никто не знает. По крайней мере, никто из людей. Мэри перевела взгляд с Библии на горячие угли в очаге. Они были красны, словно глаза демона, и прекрасны.
