Это письмо я рвать не стал, просмотрел его на свет, прощупал конверт, сразу обратив внимание на то, что его уже один раз вскрывали, а потом заклеили вновь, и спрятал в том энциклопедии. Затем, как был, в шортах и в майке, спустился в бар, оттуда, через чугунную калитку, поднялся на цокольный этаж.
Работа стояла. Можно было сказать, что она умерла собственной смертю. На бетонном полу, покрытом меловой пылью, были раскиданы носилки, грязная одежда, лопаты, мастерки и пиленные ракушечные блоки. Большое пластиковое окно привалилось к стене и на нем белой краской было изображено: "Все козлы кроме мы". Мелкорослый бригадир Роман, похожий на дядьку Черномора, только без бороды, сидел в пустом оконном проеме, пил пиво и обнимал за плечи крупнотелую, дородную деву в желтом сарафане. Рядом с ним, с безропотной покорностью и самоотверженностью Павки Корчагина продолжал работу единственный рабочий, которого я называл Доходягой.
Бригадир, не удосужившись хотя бы приветствовать меня стоя, качнул своей почти идеально круглой головой и представил меня своей подруге:
– Во! А это хозяин!
Не глядя на жуликоватые глазки бригадира, я подошел к деве и взял ее под локоть.
– Выйдите, пожалуйста, вон, – попросил я ее.
– А что такое? – тараща глуповатые глазки, начала возмущаться дева. – А почему это я должна выйти?
Я уже не обращал на нее внимания, смахнул бригадира на пол и, подтолкнув его к стене, спросил:
– Ты когда должен был установить окно?
– Так, – развел он руками, – цемента не было.
– А проем ты подогнал по периметру?
– Не успел, – быстро заговорил бригадир. Взгляд его блуждал по стене, моим плечам, груди, и я никак не мог его ухватить. – Сейчас сделаю. К утру сделаю!
Доходяга, не выпуская из рук лопату, косился на меня и от страха работал еще с большим усердием.
– А где твои лодыри? – все сильнее теснил я бригадира, а когда он уперся спиной в стену, взял его за воротник куртки. – Почему ни одна перегородка еще не поставлена? Чем занимается электрик? Почему, черт тебя подери, ты второй месяц гоняешь здесь пыль и лакаешь пиво?!
– Да все сделаем, хозяин! – с опозданием стал обещать бригадир.
Я оторвал его от пола, встряхнул, как пыльный мешок, и бросил на пол.
– Почему ворота гаража постоянно открыты настежь? – задавал я ненужные вопросы и легко, двумя пальцами, шлепал бригадира по пухлым щекам. – Почему здесь посторонняя женщина? Почему ты, дебил, не понимаешь, что терпеть я тебя не буду?
– Я обещаю… наведу порядок, – скучно оправдывался бригадир. – В трехдневный срок… Я этих козлов научу работать!
– Поздно, – сказал я, еще раз встряхнул бригадира за ворот и пинком послал к деве, застрявшей в дверном проеме. – В услугах твоей бригады я больше не нуждаюсь.
– Хозяин! – повысил голос бригадир, почувствовав, что стремительно теряет работу. – Не надо так говорить! Какой базар! Все сделаем!
Мне пришлось поднять с пола кирпич и швырнуть его в стену. Визг девы заглушил грохот удара. Бригадир, пятясь, наступал ей на ноги, и дева никак не могла пуститься наутек.
– Хозяин! – закричал бригадир уже из дверного проема. – Пожалеешь! Бля буду, пожалеешь!
– Пошел вон, – уже устало сказал я. Вместе с кирпичом из души улетело все лишнее.
Доходяга застыл с лопатой в руках, словно скульптура "Комсомолец на стройке пятилетки." С совка в носилки шлепались густые капли раствора.
– Так что? – сипло спросил он. – Больше не работать?
Одинокий трудоголик был высок, можно сказать строен, его лицо, неизменно выпачканное в известке и краске, выражало постоянную готовность выполнить чей-либо приказ; на его щеках клочьями торчала щетина, причем гладко выбритым я не видел его никогда, словно он каждое утро пользовался машинкой для стрижки волос. Зато изможденное лицо украшали две вещи – густые кучерявые волосы и печальные глаза с длинными ресницами.
– Если хочешь, можешь остаться, – сказал я ему.
– Спасибо, хозяин, – пробормотал опешивший Доходяга, вытянул руки вдоль тела и, пятясь к стене, стал откланиваться. – Я и не употребляю часто, разве что по праздникам, и дисциплину люблю. Если сказано закончить через два дня – ночью спать не буду, а закончу…
Посмотрим, подумал я. Время покажет, кто есть кто.
У меня не было четких аргументов в пользу Браза, и все же я отмел его без всяких колебаний. Я привык доверять своей интуиции, а она говорила, что к вымогательству Браз не имеет никакого отношения. Режиссер, снявший несколько неплохих фильмов, не стал бы идти ва-банк ради картины, которую сам же назвал бездарной.
Я располагал уже немалым количеством фактов, но пока крутил их в руках, как ребенок детали конструктора "Лего", не зная, что к чему надо присоединять, чтобы получилась завершенная фигура. Самое главное, в чем я должен был разобраться, это какие факты имеют отношение к шантажу, а какие нет. "Чужие детали" могли увести меня на ложный путь и запутать окончательно.
Например, убийство Кучера. Кому он мешал? Совпадение это или закономерность, что непосредственно перед убийством с ним встречалась Инга?
