Рената часто заморгала, ее пасть и челюсть уже изменились на волчьи. Небольшая капля сочившейся слюны стекла с нижней челюсти вниз по подбородку с русой шерсткой и секунду повисела, прежде чем упасть. А затем ее морда стала возвращаться к прежнему человеческому лицу, мышцы под кожей утончались, клыки с влажными щелчками уходили в челюсть. Волчья шерсть превратилась в щетину и пропала. Рената стала чесать руки, потому что остатки шерсти раздражали кожу.
— Ты, мелкая сволочь, — сказала она, гневно глядя на Франко. — Ты будешь меня уважать, понял?
Франко заворчал и ухмыльнулся. Он презрительно махнул на нее правой рукой, теперь опять человечьей и бледной, и отошел от тепла костра. В помещении остались острые запахи разъярившихся зверей.
Виктор стоял между Ренатой и Франко; он ждал, пока их возбуждение не остынет, а потом сказал:
— Мы — одна семья, а не враги. Берсеркеру хотелось бы, чтобы мы сцепились друг с другом; это облегчило бы его задачу. — Он бросил горящий прутик в костер. — Но Франко прав. Мы должны разыскать берсеркера и убить его. Если не мы, то он убьет нас, поодиночке.
— Поняла? — сказал Франко Ренате. — Он согласен со мной!
— Я согласен с законами логики, — поправил его Виктор, — которым, к несчастью, вы не всегда подчиняетесь. — Он на мгновение смолк, вслушиваясь в пронзительные завывания бури, доносившиеся через разбитые окна этажом выше. — Я думаю, что берсеркер живет в одной из тех пещер, которые мы обнаружили, — продолжал он. — Никита прав: в такую бурю берсеркер не выйдет наружу. Но мы — можем.
— Там, снаружи, и руки не увидишь перед своим носом, — сказала Рената. — Послушайте этот ветер!
— Я слышу. — Виктор обошел вокруг костра, потирая руки. — Когда буря стихнет, берсеркер снова выйдет на охоту. Мы не знаем его маршрутов, а как только он почует, что мы побывали неподалеку от его пещеры, он найдет себе другое логово. Но… что если мы найдем его пещеру, в которой будет и он сам, пока буря еще не стихла?
— Это сделать невозможно! — затряс головой Никита. — Ты видел то ущелье. Мы убьемся, пытаясь спуститься туда.
— Берсеркер же может! Если может он, то можем и мы. — Виктор замолк, давая всем время усвоить эту мысль. — Самая трудная задача — найти его пещеру. На его месте я бы пометил каждую из пещер своим запахом. Но возможно, что он не сделал этого; не исключено, что сразу же, как только мы спустимся в ущелье, мы сможем уловить его запах и по нему добраться прямо до него. Он, возможно, будет при этом спать; я и сам бы так сделал, если бы у меня был полный желудок и я думал, что нахожусь в безопасности.
— Да, именно так! — возбужденно сказал Франко. — Убить гада во сне!
— Нет. Берсеркер большой и очень сильный, и никто из нас не сделает этого, если будет с ним один на один. Сначала мы найдем пещеру берсеркера, а потом запечатаем ее камнями. Мы сделаем это накрепко и плотно, так чтобы он не мог выбраться. Если будем действовать быстро, мы сможем запечатать ее до того, как он поймет, что происходит.
— Это при условии, что у него нет запасного выхода, — сказала Рената.
— Я не говорю, что план безупречен. Таких не бывает. Но берсеркер ненормален; он думает не так, как обычный волк. Зачем ему беспокоиться о бегстве, если он считает, что может уничтожить любого двуногого или четвероногого? Я бы предположил, что он сейчас выбрал хорошую теплую пещеру без запасного лаза, где он может свернуться, глодая кости и размышляя, как убить следующего из нас. Мне кажется, что рискнуть стоит.
— А мне — нет, — сказала ему Рената, наморшив лоб. — Буря слишком сильна. Дойти отсюда туда и то достаточно трудно, но намного легче, чем найти нужную пещеру. Нет. Риск слишком велик.
— А какой тогда выбор? — спросил Виктор. — Ждать, когда закончится буря и берсеркер опять выйдет охотиться на нас? Мы должны воспользоваться тем преимуществом, что он только что пировал; он будет вялый от всего того мяса, которое сейчас в его животе. Говорю вам: или идем сейчас, или может погибнуть вся стая.
— Да! — согласился Франко. — Надо напасть на него сейчас, когда он думает, что находится в безопасности.
— Я уже решил. Я иду. — Виктор оглядел остальных. Его взгляд задержался на несколько секунд на Михаиле, потом ушел в сторону. — Франко, ты идешь со мной?
— С тобой? — глаза у него расширились. — Да. Конечно, иду. — Голос у него был неуверенный. — Я только надеюсь, что я… не буду тебе обузой.
— Обузой? Почему?
— Ну… я об этом раньше не упоминал. Это чепуха, конечно, но… У меня на ноге кровоподтек от камня. Видишь? — Он сбросил сандалию из оленьей кожи и показал синий кровоподтек. — Лодыжку у меня тоже слегка раздуло. Я не знаю, когда это точно случилось. — Он нажал на кровоподтек и скривился, чуточку сильнее, чем должно. — Но я все же могу ходить, — сказал он. — Я не могу бегать так резво, как обычно, но ты можешь рассчитывать, что я буду…
— Круглым дураком, — закончила за него Рената. — Забудь про Франко и его несчастную ногу. Я пойду с тобой.
— Нет, нужно, чтобы ты оставалась здесь. Позаботиться об Олесе и Михаиле.
— Они могут о себе позаботиться сами!
