Её запихнули в машину. Евгения и Андрей стояли здесь же.
– Вы хозяйка дачи? – спросили девушку.
– Да, я Евгения Петровна Тропинина.
– Кто с вами? – полицейский перевёл взгляд на парня.
– Это мой жених, Андрей Павлович Кротов.
– Вам обоим придётся проехать с нами.
– Да, конечно, – кивнула Евгения. – Можно только я гараж закрою.
– Горе-взломщица открыла его?
– Как видите.
– Девушка, я не кот, чтобы в темноте видеть, – усмехнулся полицейский и велел подчинённому: – Пройди с девушкой и посмотри, что там.
– Кочубеев – это следователь? – спросил кто-то.
– Он самый. Позвони ему, – усмехнулся майор, – пусть Кочубеев сам разбирается со своими агентами-неудачниками.
– Может, она наврала? – засомневался спросивший.
– Может, и наврала, – пожал плечами майор, – но ты позвони.
– Как она сказала, её зовут?
– Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль.
Вернулись Евгения Тропинина и полицейский.
– Она там наследила, – усмехнулся, обращаясь к майору полицейский, – вот гвоздь нашёл, и она зачем-то скребла краску на машине.
– Ладно, разберёмся, – лениво произнёс майор.
– Мы за вами поедем на своей машине, – проговорил Андрей.
– Хорошо, езжайте.
В машине отдышавшаяся Андриана Карлсоновна спросила:
– Куда меня везут?
– В кутузку. А вам куда надо, мадам?
– Мадемуазель.
Кто-то насмешливо присвистнул.
Андриана собрала волю в кулак и, не обращая внимания на смешки, решительно заявила:
– Мне надо к Кочубееву.
– К Кочубееву так к Кочубееву, – ответили ей.
Андриана успокоилась, хоть и поняла, что трёпка ей предстоит отменная. Полковник Кочубеев сначала ничего не понял, когда ему позвонили и спросили, известна ли ему некая Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль.
Наконец до него дошло, что Андриана опять куда-то вляпалась.
– Да! – рявкнул он. – Известна! Везите её сюда!
– Есть, товарищ полковник!
На улице давно стемнело. Полковник Кочубеев надеялся сегодня прийти домой пораньше, в результате же ему придётся остаться на работе ещё на какое-то неопределённое время. Поэтому, когда Андриана оказалась в его кабинете, Кочубеев посмотрел на сыщицу таким взглядом, от которого ей сразу же захотелось отыскать пятый угол.
– Доложите, – попросил он сопровождавшего Андриану полицейского.
Тот изложил факты и был отпущен восвояси.
Потерпевшие в лице Евгении Тропининой и Андрея Кротова также были опрошены и отпущены. Полковнику удалось убедить Тропинину не подавать заявление, сославшись на преклонный возраст Андрианы Карлсоновны, мол, в старости у людей бывают всякие причуды и всё в таком же роде.
Евгения, в сущности, была добрым и незлопамятным человеком, поэтому она согласилась с доводами полковника.
– Хорошо. Только, пожалуйста, пусть она больше не вламывается к нам на дачу и не следит за нами, – попросила девушка.
– Больше ни-ни, я вам обещаю, – заверил её полковник.
Если бы Андриана услышала слова полковника о её преклонном возрасте и старческих причудах, кто знает, может быть, она, раздув щёки от возмущения, потребовала бы немедленно сопроводить её в обезьянник и назло полковнику с удовольствием бы присоединилась к компании бомжей и проституток. Ведь даже Арчи Гудвину приходилось сидеть в камере. Хотя Андриана была в своём детективном агентстве Арчи Гудвин и Ниро Вульф в одном лице.
В свой кабинет полковник Кочубеев вернулся хмурым и грозным. Беспокойно поёрзав на стуле, сыщица постаралась вжаться в него. Но это у неё получилось плохо. Всё-таки стул есть стул, тем более жёсткий.
– Вы что же, Андриана Карлсоновна, опустились до кражи со взломом? – спросил полковник сыщицу, когда они остались одни.
– Я… я ничего не крала, – заикаясь, пролепетала она.
– А что же вы делали ночью на чужой даче? – строго спросил Кочубеев.
– Не ночью, а вечером, – поправила она, – я выполняла свою работу.
– Да вы что? – Кочубеев принял вид глубоко удивлённого человека. И добавил: – По-хорошему, вас бы надо на ночь в обезьянник поместить. Там вам самое место!
У Андрианы Карлсоновны всё похолодело внутри.
– Николай Егорович, я вам сейчас всё объясню, – проговорила, она, набравшись духу.
– Да уж потрудитесь, – сердито ответил полковник.
И Андриана Карлсоновна начала рассказывать.
Внимательно выслушав её, Кочубеев вздохнул – и чего вам неймётся на старости лет? – он посмотрел на неё в упор, – вроде бы взрослая и неглупая женщина, а ведёте себя как сорванец, сбежавший из дома.
– Как вы не понимаете, Николай Егорович! Ведь я доказательства собрала!
– Какие ещё доказательства? – фыркнул он.
– Вот! – Она протянула ему целлофановый пакетик.
– Что это? – поднял он брови.
– Краска с «Москвича», на котором могли сбить Таисию Лопухову.
– Да кто вам сказал, что Лопухову сбили на «Москвиче»?
– Её сестра!
– Так, выходит, вас подбила проникнуть на дачу Тропининых сестра Лопуховой?
– Я этого не говорила! – быстро ответила Андриана Карлсоновна.
– Не говорила она, – проворчал Кочубеев, – и без вашего сказания это любому дураку понятно.
– Но ведь девушку сбили на зелёном автомобиле. А у кого был мотив?
– У кого был мотив, мы без вашей самодеятельности выясним. А машина, на которой наехали на девушку, к вашему сведению, уже найдена.
