– Видимо, она была посвящена в аферы Нахрапова.
Андриана уже поняла, что ничего нового Елизавета Степановна сказать ей не может, поэтому осторожно напомнила о своей просьбе:
– Вы ведь скажете мне, в какой больнице лежит ваш дядя?
– Если вы пообещаете не расстраивать его.
– Я очень постараюсь, – пообещала Андриана Карлсоновна и услышала-таки название больницы, в которую поместили Роберта Дементьевича, номер палаты и даже номер телефона его лечащего врача.
– Я просто не знаю, как вас благодарить, – обрадовалась Андриана Карлсоновна.
– Не стоит благодарности, – отмахнулась Елизавета Степановна, – вы только постарайтесь найти того, кто убивает сотрудников управляющей компании. Мне бы очень не хотелось, чтобы он добрался до дяди. Я его люблю, – призналась женщина несколько смущённо.
– Но это так естественно – любить своих родственников! – горячо заверила её Андриана.
– Если нужно доплатить денег, – оживилась племянница Красавы, – то я готова заплатить столько, сколько нужно.
– Нет, нет, – запротестовала Андриана, – у меня есть клиент, и моя работа оплачивается по тарифу. – Тут она мысленно вздохнула, вспомнив о том, что у неё целых два клиента.
– Если только так, – проговорила Елизавета Степановна, – но если что, звоните мне, я сейчас дам вам свою визитку. – Женщина полезла в сумку, вытащила из неё целую пачку визиток, перетянутых резинкой, достала одну из них и чуть ли не торжественно вручила Андриане.
Сыщица поблагодарила её и полезла за деньгами, чтобы заплатить за свой кофе и пирожное. Но Елизавета Степановна пресекла её попытку на корню.
– Ещё чего! – воскликнула она. И за всё заплатила сама.
Вернувшись домой, Андриана застала кошек сидящими возле своих чашек и не сводящими с них гипнотизирующего взгляда, точно под его воздействием миски могли доверху наполниться едой.
Андриана усовестилась и, сбегав в ванную комнату, наложила чистыми руками еду Фрейе и Марусе. При этом она жалобно причитала, прося у них прощения и ссылаясь на свою работу. Кошки наелись и, словно не замечая свою забывчивую хозяйку, принялись за свой кошачий туалет, тщательно вылизывая лапки и серые шубки с приятным серебристо-голубым отливом.
«Вот гордячки, – подумала Андриана, – хоть на колени становись перед их кошачьими величествами». Делать этого она, конечно, не стала. Вместо этого уселась на свой синий диванчик и набрала номер лечащего врача Роберта Дементьевича Красавы.
Врача звали Игорь Васильевич Порфирьев. Он очень удивился тому, что ему звонит частный детектив.
– Что вы от меня хотите? – спросил доктор.
– Ничего особенного, – ответила Андриана, – просто Елизавета Степановна Красава, племянница Роберта Дементьевича, сказала, что к нему пока никого не пускают, даже её. А мне очень нужно поговорить с Робертом Дементьевичем.
– О чём? – спросил доктор.
– О сотрудниках его компании. Наверное, Елизавета Степановна объяснила вам, что произошло в его компании.
– Да, она проинформировала меня. Что я могу вам сказать…
Андриана почему-то представила, как доктор Порфирьев теребит мочку уха.
– Так что вы можете мне сказать, доктор? – поторопила она его.
– Красаве ни в коем случае нельзя волноваться.
– Это я понимаю, но идёт следствие, и волей-неволей поволноваться Роберту Дементьевичу придётся.
– Пока я и полицейских к нему не допускаю, – решительно проговорил Игорь Васильевич.
– Допустим, – согласилась Андриана, – но ведь вечно вы не сможете держать Красаву в вате.
– В чём, в чём? – переспросил врач.
– В вате! Это я фигурально выразилась.
– Понимаю. – Доктор снова замолчал. На этот раз Андриана не стала его торопить, подождала, пока он сам скажет: оставьте свой телефон, когда я сочту возможным, проинформирую вас. Однако время допуска к больному будет строго ограничено.
– Конечно, доктор! – обрадовалась Андриана. Поблагодарила и попрощалась.
В характере сыщицы была одна весьма полезная для неё черта – она умела радоваться любой мелочи и не заостряла внимания на неудачах, считая их временным явлением. Может быть, благодаря этому то ли врождённому, то ли выработанному в процессе жизни качеству Андриана Карлсоновна никогда не болела. Даже простуды, которые так часто мучают и молодых, и пожилых людей, обходили её стороной.
