И если трое из них были одеты в ту самую военную форму неизвестного образца, то на четвертом была длинная русская кавалерийская шинель с виднеющейся из отворотов красной подкладкой и сбитая на затылок генеральская фуражка. Чем ближе эти люди подходили к бывшему Великому князю и его окружению, тем сильнее становилось очевидно, что этот генерал - не кто иной, как еще один Михаил Александрович Романов. Бывший Великий князь от этого открытия буквально остолбенел. С господином Серегиным, будь он хоть три раза чудотворец, встретиться для того, чтобы выслушать ультиматум или приговор, он был согласен, а вот «другое я» его собственной личности, уверенное в себе до наглости, пугало его внутреннюю сущность до дрожи в ногах. Впрочем, и спутники того второго Михаила Романова тоже оказались не так просты, как казалось с самого начала. Чем ближе они подходили, тем заметнее становились нимбы над их головами: бело-голубые у двоих, и багровый, как адское пламя - у третьего человека, который, приблизившись на десяток шагов, оказался... дамой.
Бывший Великий князь набрался храбрости, сделал шаг вперед, отделившись от своего окружения, и спросил:
- Господа, чем обязан столь позднему и неожиданному визиту?
- А разве ты, Миша, еще не понял, что, если бы не этот поздний и весьма неожиданный визит, то и ты и твои домашние со слугами через некоторое время оказались бы мертвы, а Гатчинский дворец разграблен? - вопросом на вопрос ответил второй Михаил Романов. - Кстати, позволь представить тебе Сергея Сергеевича Серегина, Божьей милостью самовластного Великого князя Артанско-го, Адепта Порядка, Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего, по полному праву носящего титулы Защитника Земли Русской и Божьего Бича, а также православного священника отца Александра, голосом которого иногда глаголет сам Господь, и госпожу Нику, с боевым позывным Кобра - магиню Огня категории «Темная Звезда» и Адепта Хаоса. Я сам - это и в самом деле ты, только из четырнадцатого года, где теперь, после визита Сергея Сергеевича, все отличается от того, что знал ты. Австро-Венгрия там разгромлена вдребезги, Германия согласилась на почетный мир, а русская армия с боями вышла в непосредственные окрестности Константинополя и готовит решающее наступление на Кавказском фронте. Как говорит жених нашей племянницы Ольги, жить стало лучше, жить стало веселее.
- Ну что же, - сказал бывший Великий князь, которого вдруг охватило чувство, что все теперь будет хорошо, - прошу пройти в дом, господа. В моем кабинете вести подобные разговоры гораздо удобнее, чем тут под открытым небом, на пронизывающем ветру.
Когда вслед за нами в кабинет бывшего Великого князя попытался просочиться его секретарь, я нахмурился и сказал:
- Эта встреча предназначена только для персон первого ранга, мистер Джонсон, а вы к таковым не относитесь. Отец Александр является тут Голосом Бога-Отца, госпожа Кобра - это моя левая рука, вместе с которой мы прошли через множество славных дел, Михаил Александрович Романов из четырнадцатого года представляет тут всех своих родственников из того мира... а вы, простите, кто такой?
Хозяин кабинета хотел было открыть рот, чтобы возмутиться, но его «другое я» из четырнадцатого года сказал:
- Так надо, Миша, можешь мне поверить. После этого разговора ты сам решишь, о чем рассказать своему секретарю, а о чем умолчать, и стоит ли вообще рассказывать ему хоть что-нибудь.
На этом вопрос был замят, и после того, как мистер Джонсон покинул помещение, я наложил на запертую дверь Печать Тишины. При этом мои люди, оцепившие дворец, имели приказ брать под арест любого, кто в столь поздний час попытается покинуть Гатчину, даже если для этого потребуется применять вооруженную силу. Если этот деятель сядет в «роллс-ройс» и попробует рвануть в Питер, к своему куратору мистеру Бьюкенену, то так будет даже лучше. Меньше возни. Вряд ли с четырнадцатого года его роль поменялась хоть в малейшей степени, а потому судьба его в любом случае должна быть печальна.
Однако первым разговор начал не я, а Михаил Александрович из четырнадцатого года.
- Ну, Миша, ты и учудил, - сказал он. - Не принял трон после Ники, после чего все окончательно понеслось под откос...
- А ты бы на моем месте принял? - огрызнулся хозяин кабинета.
- На твоем, наверное, нет, - ответил его «другое я» из четырнадцатого года. - А вот исходя из того, что я знаю сейчас, то принял бы, и непременно. Действующая армия в тебя верила, ведь ты был плоть от ее плоти и кровь от крови, а ты предал ее ожидания. Недаром же первое, что сделали Временные после твоего отказа от трона, это разгромили наш офицерский корпус, издав свой злосчастный «Приказ номер один».
