Нас учили и учат, что иудео-христианская традиция — величайшее нравственное достижение человечества. Действительно, Библия рассматривает в первую очередь то, что хорошо, истинно и что дурно. Но то, что хорошо и что плохо в обществе господства, отличается от того, что правильно и что дурно в обществе партнерства. И в христианстве, и в иудаизме существует, как было уже отмечено, немало положений, подходящих для отношений партнерства. Но при том, насколько она отражает принципы общества господства, библейская мораль в лучшем случае очень невысока. А в худшем — это псевдо-мораль, в которой воля Божья служит для оправдания жестокости и варварства.
Например, в Книге Числа мы читаем о том, что случилось после падения Мадиама. Умертвив всех мужчин, древние иудейские захватчики «жен Мадиамских и детей их взяли в плен». Но Моисей прогневался: для чего оставлены в живых все женщины? Ссылаясь на волю Божью, он распорядился. «Итак убейте всех детей мужеского пола, и всех женщин, познавших мужа на мужеском ложе, убейте: а всех детей женского пола, которые не познали мужеского ложа, оставьте в живых для себя.
Как мы часто читаем в Библии, воля Божья была наказанием. Чума, разразившаяся после этой победы, была, по словам Моисея, виной захваченных женщин. Но даже это не объясняет, почему Бог повелел, чтобы „все дети женского пола, которые не познали мужеского ложа“, были оставлены „в живых для себя“. Объясняет только одно: мужчины правящей касты понимали: их подданные с готовностью убьют пожилых женщин и мальчиков, но юные девочки — ценная добыча: их можно затем продать в наложницы, рабыни или даже в жены.
Мораль господства насаждалась столь эффективно, что и по сей день мужчины и женщины, считающие себя добрыми, нравственными людьми, могут спокойно читать подобные повествования, не задаваясь вопросом, как это справедливый и праведный Бог мог давать такие ужасные и бесчеловечные приказы. Не подвергают сомнению они и нравственность некоторых мусульман, которые и даже в наши дни, „охраняя женскую добродетель“, угрожают убить — даже убивают — собственных дочерей, сестер, жен и внучек за любое реальное или воображаемое нарушение сексуальных запретов. Не спрашивают они себя и почему установления, лишающие представительниц Женской половины человечества в глазах мужчин какой бы то ни было ценности, если они не „чисты“ сексуально, до сих пор почтительно называются „нравственностью“.
Ибо, задав себе эти вопросы, мы вырвемся за рамки, которые ставит нашему нравственному развитию общество господства. Но, благодаря процессу репликации систем, открытому такими учеными, как Вильмош Чаньи, миллионы людей и сегодня, кажется, не в состоянии понять, в чем истинный смысл священной литературы, осознать, что она стоит на страже системы господства.
Наверное, самый поразительный пример такого рода слепоты связан с библейской трактовкой изнасилования. В главе 19 Книги Судей рассказывается об отце, предлагающем свою дочь пьяной шайке. В его доме — гость-мужчина из привилегированной группы левитов. Жители города, люди развратные, требуют, чтобы гость вышел к ним, очевидно, желая его избить. Отец говорит им: „Вот у меня дочь девица и у него наложница, выведу я их, смирите их и делайте с ними, что вам угодно; а с человеком сим не делайте этого безумия“.
Нам сообщается об этом вскользь, как о чем-то несущественном. Затем, по мере развития сюжета, мы узнаем, как муж взял свою наложницу и вывел к ним на улицу. „Они познали ее, и ругались над нею всю ночь до утра“. Она приползла на крыльцо дома, где спал ее „господин“, и когда он проснулся, открыл двери дома и вышел, он наткнулся на нее у дверей дома и приказал ей встать и идти. Но ответа он не услышал, потому что она умерла. Тогда он погрузил ее тело на осла и отправился домой».
Нигде в этой жестокой истории предательства своей дочери и любовницы гостя, группового насилия и убийства беззащитной женщины — нигде мы не найдем и намека на сострадание, а тем более на нравственное негодование. И — просто в голове не укладывается — предложение отца пожертвовать тем, что составляло тогда самое ценное достояние дочери, ее невинностью, а может, и жизнью, не шло вразрез с законами. Действия, преднамеренно приведшие к групповому насилию, истязанию и в конце концов убийству женщины, которая была, по сути, женой левита, также не противоречили закону. И это — в книге, полной бесконечных предписаний и указаний по поводу того, что хорошо и что плохо с моральной и с юридической точки зрения.
Короче говоря, нравственность этого священного текста, якобы утверждающего божественный закон, была столь невысока, что в нем можно прочесть, как половина человечества могла быть законно отдана отцами и мужьями на поругание, муки или смерть без всякого страха перед наказанием или хотя бы нравственным осуждением.
