Не замечая слез, текущих по лицу, Бригид смотрела, как возрождалась ее родина. Затем, прежде чем она смогла постичь всю невероятность того, что сделали дети, благословленные Богиней, на зазеленевшей земле кто-то показался. Это были кентавры. Их вел светловолосый собрат, шкура которого когда-то отливала серебром. Сейчас она была подпалена, покрыта волдырями и ожогами.
Бригид молча, не двигаясь, стояла в центре полукруга детей, держащихся за руки, и смотрела на медленно приближающихся кентавров. Когда они подошли ближе, она узнала многих из них, особенно женщин. Это был табун Дианны. Но основное внимание охотницы было сосредоточено на брате.
Брегон остановился в нескольких шагах, медленно, осторожно отвесил низкий почтительный поклон верховной шаманке и сказал:
– Прости меня, Бригид.
Он поднял к ней лицо. Она увидела, что его щеки не только покрыты сажей, но и залиты слезами.
Брат упал на колени и, не сводя глаз с сестры, начал звучным серьезным голосом:
– Глубоким покоем легкого ветра я привязываю себя к тебе.
Глубоким покоем огня, потрескивающего в очаге, я привязываю себя к тебе.
Глубоким покоем тихой земли я привязываю себя к тебе.
Четырьмя элементами я привязан к тебе, Бригид, верховная шаманка, покровительница равнины. Я запечатываю эту связь духом нашего табуна. Как сказано – так сделано.
Потрясенная Бригид безмолвно смотрела на брата и остальных членов табуна Дианны, которые встали на колени, пока Брегон произносил древние слова связующей клятвы.
– Ты должна принять их или отказаться, – негромко сказал Кухулин. – Решать тебе.
– Встаньте, кентавры табуна Дианны. Ваша верховная шаманка принимает вас.
С радостными возгласами кентавры поднялись – все, кроме ее брата, который снова склонил голову и открыто заплакал.
Справа от Бригид полукруг нарушился. Сиара отпустила руки детей. С изяществом, столь свойственным ей, крылатая шаманка приблизилась к Брегону. Он поднял лицо и взглянул в глаза крылатой женщине. Бригид заметила, как дрожь сотрясла его тело, хотела хоть как-то, пусть прихрамывая, двинуться вперед, но рука Кухулина удержала ее.
– Подожди, – шепнул он.
Сиара медленно вытерла слезы со щек Брегона и протянула ему руку. Кентавр взял ее, пошатнулся и поднялся на ноги.
Не отпуская его руки, крылатая шаманка повернулась к детям и сказала:
– Это брат Бригид. Давайте с ним поздороваемся.
Дети, до этого молчавшие, мгновенно бросились к нему, словно вода, прорвавшая плотину. Они столпились вокруг обожженного кентавра, суетились и задавали ему свои обычные бесконечные вопросы.
– Посмотри, Кухулин, и скажи, что ты видишь в его душе, – попросила Бригид.
Воин внимательно понаблюдал за братом жены, потом перевел взгляд на нее и ответил:
– Искупление и раскаяние, моя прекрасная охотница.
Далеко на севере, в глубине Трирских гор, Фаллон, беременная на последнем месяце, оперлась на руку мужа и вошла в темную скальную щель, из которой шел едва заметный дымок.
Посреди пещеры горел небольшой костерок. При появлении вновь прибывших крылья кучки демонов зашевелились и угрожающе развернулись. Их клыки и когти сверкали даже в слабом свете догорающего пламени.
«Я так и знала! Погибли не все! Невозможно, чтобы такие сильные, жизнелюбивые существа умерли. Нет, они были здесь, ждали меня, совсем как я мечтала, надеялась».
– Кто вы такие? – прорычал один из них.
Фаллон оттолкнула руку Кейра, выпрямилась в полный рост и выставила напоказ огромный выпуклый живот, в котором шевелилась жизнь.
– Я – ваше спасение!
