Впрочем, посудите сами. О том, что центральный нападающий из команды «Атлетико» Дарио, игрок таранного типа, является кумиром президента республики, в Бразилии знают все. И когда Салданье в пору его руководства сборной намекнули, что неплохо бы лайти в ней местечко для Дарио, он ответствовал, что, не претендуя на какую бы то ни было роль в формировании кабинета министров, определит состав своего «футбольного кабинета» без сторонней помощи и советов. Загало же на следующий день после своего прихода в сборную объявил об уточнении ее состава и в числе пяти вновь приглашенных игроков назвал, как и следовало ожидать, Дарио. После чего посадил президентского любимца (манера действий которого никак не согласовывалась с игрой Пеле, Тостао и Жаирзиньо) на скамейку запасных, где тот благополучно просидел в Мехико все матчи.
Итак, придя в команду, созданную Салданьей, за два месяца до начала мирового чемпионата, Загало не стал ее перекраивать. И дело не только в том, что для радикальных перемен уже не было времени: просто Загало понимал, что Салданья действительно отобрал лучших. В самом деле, из одиннадцати игроков, участвовавших в полуфинальном и финальном матчах в Мексике, восемь было полтора года назад отобрано Салданьей. Да и трое остальных – Клодоальдо, Ривелино и Эверальдо – были названы им тогда же, но в числе запасных.
Все это не значит, конечно, что Загало механически пошел по чужому пути. Вовсе нет. В первые недели он проделал массу экспериментов. Достаточно сказать, что из десяти международных товарищеских матчей, проведенных сборной дома накануне отъезда в Мексику, не было и двух, в которых бы она выступала одним составом. И хотя трое основных нападающих – Жаирзиньо, Пеле и Тостао – перекочевали в команду Загало от Салданьи, новый тренер счел целесообразным изменить тактику нападения. Если Салданья считал необходимым выдвигать фланговых нападающих (Жаирзинью – справа и Эду – слева) вперед, Загало предпочел держать левое крыло оттянутым – по примеру того, как играл в сборной 1958-1962 годов он сам (и как играл, по его предписанию, в «Ботафого» Пауло Цезар). К слову сказать, Пауло Цезар первоначально планировался на основную позицию и в сборной, однако впоследствии был заменен Ривелино.
Загало – счастливчик? В Бразилии сейчас уже мало кто помнит, что первые
Именно после этого матча в сердца бразильцев глубоко проникли отчаяние и пессимизм, а газеты заполонили унылые комментарии специалистов и панические прогнозы тотчас взявшихся за перо бесчисленных дилетантов. Кто только в эти дни не писал и не говорил в Бразилии о футболе! Болтливые модные портные и обычно немногословные армейские генералы, куплетисты из ночных кабаре и чиновники губернаторских канцелярий, банкиры и дамские парикмахеры, политические обозреватели и музыкальные критики, элегантно-усталые герои светской хроники и замученные безжалостной борьбой за существование обитатели рабочих предместий – все они, интервьюируемые столь же взволнованными репортерами прессы, радио и телевидения, делились своими соображениями о роли «чистильщика» в организации обороны, о преимуществах длинного паса на выход перед короткими поперечными передачами и т. д. и т. п.
Последовательному и детальному освещению подвергалась личная жизнь футболистов, их близких и дальних родственников, однокашников и соседей по дому, действительных и мнимых подруг. И разумеется, все непрерывно поучали Загало и сокрушались о неминуемом поражении, которое ждет команду Бразилии под его руководством.
С каждым днем страсти на этой обезумевшей ярмарке футбольных и околофутбольных новостей накалялись все более. И с каждым часом росла волна газетного прибоя, выплескивая на головы обалдевших обывателей серую пену «достоверностей», прогнозов и мнений. Так продолжалось до того всколыхнувшего весь Рио-де-Жанейро дня, когда команда отправилась в Мексику.
