Цитата из пожелтевшей газеты тех времен с описанием футбольного матча поможет нам почувствовать, что представлял собой тот, прежний бразильский футбол: «Самые достойные семейства нашего общества вновь собрались вчера на очередной праздник элегантности и красоты. Поводом для этого волнующего социального события явился еще один матч по «фоот-балл» – так называется аристократический английский спорт, который ныне необычайно моден среди молодежи наших самых традиционных и видных семей. После игры в одном из старинных особняков был организован коктейль и бал с танцами под скрипичный оркестр, достойно увенчавший этот торжественный праздник. Как видим, социальная жизнь нашей столицы становится все более активной и разносторонней.
Кстати, счет игры был 2:1 в пользу местной команды…»
Да, описывая присутствующее на трибунах общество с протокольной подробностью дипломатического коммюнике, газеты частенько забывали сообщить итоги самих матчей, которые, по правде говоря, мало кого интересовали.
Ну а негры? Мулаты?! «Какие там негры! Извините, но неграм места на стадионах не было. Нет, дело, конечно, не в цвете кожи! Мы, бразильцы, никогда не были расистами. Я охотно готов поверить, что среди черных имеются очень даже порядочные люди.
Да, да! Вот, например, наша служанка Лурдес. Или этот, как его? Который метет у нас во дворе? Забыл, ну да и неважно. Короче говоря, среди негров, повторяю, попадаются очень даже порядочные люди, но, согласитесь, это не повод, чтобы пускать их на трибуну – социал «Флуминенсе», куда идет моя дочь?! Я лично ничего против не имел бы, но общественное мнение?! Знаете, мы как-то привыкли уже считать, что негр – это фавела, это наркотики, бандитизм и все такое прочее. Может быть, в этом много преувеличения, но лучше оставить все, как было. И вообще… они, говорят, там, в своих бараках, живут все вповалку. И не каждый день моются…».
Конечно, негру или мулату было дозволено «болеть» за «Флуминенсе» или «Ботафого». Им были отведены для этого специальные места. Стоячие места вокруг поля и за воротами, куда шли не только «цветные», но и белые, что победнее. Туда – пожалуйста! Но на трибуну? Пусти их сегодня на трибуну, а завтра, глядишь, они окажутся в сверкающем салоне или прохладном баре, заставленном импортированными из Шотландии, Франции или Германии бутылками.
Из своих загонов, отгороженных от «чистой публики», негры и мулаты почтительно взирали на странное развлечение господ, о котором газеты писали с такой же страстью, как о гребных гонках или парусных регатах. Вскоре начали разыгрываться городские чемпионаты. Чтобы участвовать в них, нужно было иметь специальное обмундирование: рубахи и трусы, бутсы и мячи… Нужно было обзавестись своим собственным полем. И эти чемпионаты поначалу еще более отдалили «великие» (как их звали тогда и продолжают звать сейчас) клубы от маленьких команд, появившихся в пролетарских кварталах. Однако эти «периферийные» команды стали плодиться гораздо быстрее, чем можно было предположить. Черные мальчишки, подававшие мячи за воротами тренирующихся «академиков» или кадетов, вскоре перестали довольствоваться ролью восторженных наблюдателей.
Они начинали гонять свои мячи – иногда самодельные, тряпичные, иногда, украденные у «академиков» – в красной пыли фавел, на грязных пустырях Жакарепагуа – квартала, который, хотя и числится частью Рио, но до Копакабаны и «Флуминенсе» от него так же далеко, как до парижских Елисейских полей. Появились какие-то районные чемпионаты, какие-то уличные турниры, любительские «лиги».
«Академики» взирали на эту возню со снисходительным раздражением и молчаливым презрением. Они были твердо убеждены в своей силе, в своей непобедимости, потому что они знали, что футбол играется не только ногами, но и головой, а как же можно считать настоящим атлетом черного, который и имени своего подписать не умеет?! Ведь «главный» чемпионат Рио-де-Жанейро и Сан-Паулу регулировался кодексом, который предусматривал обязательность подписания протоколов матчей всеми игроками.
Черные были неграмотны. Какие тут могут быть протоколы?
Конечно, иногда и среди них обнаруживались неплохие игроки, надо отдать должное. Однажды на этой почве случился даже конфуз. Или, точнее выражаясь, скандал. С одним парнишкой по имени Карлос Альберто. Пока он играл в своей убогой «Америке», никто не обращал внимания, что он мулат.
Но однажды кто-то из либеральствующих директоров «Флуминенсе» пригласил его в эту знаменитую команду, которая обладала крупнейшим в Америке стадионом. Карлос Альберто хотел как лучше. Он знал, что такое «Флуминенсе». И поэтому вымазал лицо рисовой пудрой перед тем, как выйти на поле. Думал, сойдет за белого. Номер не прошел. Его, конечно, не бросились линчевать, как это случилось бы где-нибудь в Миссисипи, но весь стадион заржал. Словно небеса разверзлись над тихим кварталом Ларанжейрас: «Пудра из риса! Пудра из риса!…»
