Чаша Отравы полностью

— Может быть, иная форма жизни, о которой рассказывала нам Эйго? — осторожно предположил я и посмотрел на нашего экзобиолога.

Девушка смущённо опустила глаза, взволнованная не меньше остальных.

— Верно, иная! Настолько иная, что нам будет сложно даже представить себе подобные формы, лежащие за гранью наших сегодняшних познаний о Вселенной! — горячо воскликнул экзоархеолог. — Что нельзя уничтожить никаким оружием, намочить водой, иссушить ветром или сжечь огнём?

— Душу! — воскликнула Светлана.

— Правильно! Речь здесь идёт о духовных формах жизни, жизни из иных сфер бытия… или не-бытия, если хотите. Оттуда, из непостижимых пока для нас пределов Духовной Вселенной, спустились они в наш материальный мир, чтобы наполнить его смыслом, жизнью и высшим разумом: «Затем от сосредоточившегося Брахмы родились наделённые разумом потомки. Их тела и способности возникли от телесной сущности Брахмы. От членов мудрого бога появились «познавшие поле»… Все они, боги и другие существа, а так же недвижимые предметы пребывали как вместилище тёх гун. Но поскольку эти существа, движущиеся и недвижимые, не размножались, мудрый бог сотворил иных, наделённых разумом сынов, подобных себе. Эти — наделённые разумом Бхригу, Пуластья, Пулака, Крату, а так же Ангирас, Маричи, Дакша, Атри, Васиштха и Нарада…», — процитировал Акира и обвел присутствующих горящим от волнения взглядом.

— Брахма сделал нечто диаметрально противоположное тому, к чему в последующем стремилась религиозная философия индуизма — обретение мокши, нирваны, растворение в Вечном и Едином. Это стремление является частью древнего духовного учения, распространённого когда-то не только в Индии, но и в Мексике, Египте, Индокитае, на Тихом Океане и в Южной Америке. Тем не менее, деяния первого бога направлены на преобразование первоначального единства реальности и вечного в многообразие живого, меняющегося материального мира. Именно ради этого Брахма и создаёт семь великих мудрецов Саптариши с одиннадцатью Праджапати — «Владык созданий». Именно они породили мир от своего «семени», тогда как сам Брахма являлся саморождённым божеством, либо рождённым из золотого яйца, появившегося в водах, куда Вишну вложил своё «семя».

— Очень похоже и на древнеегипетскую и на шумерскую мифологию, — взволнованно отозвался Иллик Шелли.

— Ты прав, — согласился с ним Акира. — «Я был духом в Первоначальных водах, не имея сотоварища, когда начало существовать моё имя. Самый древний облик, в котором я явился, — облик утонувшего. Я был тем, кто возник как круг, кто был насельником яйца. Я был единственным, кто начал всё, насельник Первоначальных Вод. Первый Хаху произошёл для меня, и затем я начал двигаться. Я создал свои члены в своей «славе». Я был творцом себя, ибо я образовал себя в согласии со своим желанием, в согласии со своим сердцем», — говорится в «Текстах саркофагов» о боге Атуме который, как и Брахма, «произвёл некое место в первобытном океане, когда семя изверглось в Первый Раз. Оно изверглось под него, как обычно, обретая своё имя «семя». Общность творения материального мира в египетской и ведической версиях несомненна. И эта общность, характерная для большинства древних текстов, даёт нам право считать, что описываемые в них события близки к истине, и существовал один, единый источник этого знания.

— Стоит вчитаться и в строки «Книги Дзиан», — продолжал экзоархеолог дрожащим голосом, — где говорится: «Сыны Мудрости, Сыны Ночи, готовые вновь родиться, спустились. Они увидели низкие формы Первой Трети. «Мы можем избирать, — сказали Владыки. — Мы мудры».

— «Сыны Мудрости, Сыны ночи», — заворожено повторила Эйго. — Как это ёмко и в тоже время так таинственно!