— Мне сейчас вспомнилась известная работа Гесиода, поэма «Эойя», — взволнованно произнесла Светлана. — Её ещё называли «Каталог женщин». Это был список красавиц, от брака которых с богами произошли герои, ставшие впоследствии родоначальниками всех знатных родов! Позже Библия рассказала эту историю по-своему: «
— А один древний иудейский учёный, очень известный в своё время, признавал несомненную связь библейских стихов с событиями, которые действительно имели место в далёком прошлом. Я не запомнила его имени, — словно извиняясь, продолжала Светлана, — но хорошо помню его комментарии к Библии: «
— Вы правы, — согласился с ней Акира Кензо. — Действительно, многие ассирийские цари уверяли, что обладали той или иной добродетелью Адапы. Саргон и Сеннакериб, например, заявляли, что унаследовали мудрость, дарованную Адапе богом Энки. Два других правителя — Синшаришкун и Эсархаддон — гордились тем, что были рождены «
— Верно, верно! — обрадованно закивала довольная Светлана и метнула в мою сторону горящий азартным возбуждением взор.
Я с интересом и восхищением наблюдал за своей любимой. Сейчас она, словно прекрасный алмаз, заиграла в моих глазах новыми гранями: ещё более яркими, более ослепительными и мучительно притягательными для меня. Совсем как тогда, во время нашей совместной морской поездки на Мадагаскар, когда я впервые увидел её для себя по-новому. Неожиданно для себя самого, я понял, что мои чувства к ней окрашиваются в ранее неведомые мне оттенки, которые постепенно всплывали из тёмной глубины моего бессознательного и захлёстывали мою душу тёплыми пульсирующими волнами. Эти волны были схожи с волнами невидимого прибоя, удары которого заставляли трепетать и содрогаться каждый нерв в моём теле от одной лишь мысли об этой девушке.
Словно, почувствовав моё состояние, Светлана снова остановила на мне взор, на сей раз долгий и пристальный. С каждым мгновением глаза её приобретали всё большую глубину, превратившись, наконец, в два бездонных омута. Её взгляд, казалось, проникал теперь в самое моё сердце, будоража его, наполняя радостным волнением и тревожным томлением. Спустя ещё одно мгновение на губах моей любимой появилась мягкая и одновременно дерзкая улыбка.
Наверное, наш безмолвный страстный диалог мог продолжаться бесконечно, но со своего места неожиданно поднялся Иллик Шелли.
— Я читал, что по данным современной науки разделение ветвей приматов и человека произошло не ранее пяти миллионов лет назад, — морща лоб, произнёс юноша. — Но когда могла существовать та самая малочисленная группа людей, от которой мы все происходим?
Иллик вопросительно посмотрел на сидевшего рядом экзобиолога.
— Ты сказала, что это должно было происходить гораздо ближе к настоящему времени. Выходит, речь идёт не о миллионах лет?
— Разумеется, нет, — мотнула головой Эйго. — Целый спектр фактов позволяет нам говорить о диапазоне времени где-то от ста до пятидесяти тысяч лет назад. И вот что примечательно: вблизи верхней границы этого временного диапазона человек на Земле остаётся в одиночестве.
— То есть? — не понял я, уже очнувшись от оцепенения и постепенно возвращаясь в русло нашей беседы.
— То есть, примерно тридцать-пятьдесят тысяч лет назад с нашей планеты странным образом исчезают все другие родственные нам виды и подвиды, — спокойно пояснила Эйго. — Самые последние находки неандертальца, например, можно датировать временем в двадцать восемь тысяч лет до новой эры. И эта странность совершенно необъяснима, поскольку на протяжении всей истории человеческого рода на Земле параллельно сосуществовало по несколько видов наших далёких предков.
— А не может ли это быть результатом глобальных изменений, произошедших на нашей планете перед Мировым Воссоединением? — задался вопросом я, с интересом глядя на экзобиолога.
