Я шагнул к двери и удивился ещё больше, когда увидел на пороге Светлану. Она улыбнулась, видимо, моему ошеломленному виду, и, слегка потупив взор, спросила:
— Можно войти?
— Да, конечно!
Я отошёл в сторону, сконфуженный своей нерасторопностью. Она смело прошла в мою комнату, на минуту остановилась около светящегося марсианского глобуса. Задумчиво бросила:
— Изучаете топографию Марса?
— Пытаюсь, — улыбнулся я, закрывая дверь и внимательно наблюдая за своей ночной гостьей.
Она была невысокого роста, наверное, выше Эйго, но, тем не менее, не на много. Подобные ей женщины всегда нравились мне — не выше метра шестидесяти или чуть больше. Я никогда не любил слишком высоких девушек.
Под тонким белым платьем с фиолетовыми цветами угадывалась стройная сильная фигура, а во всех её движениях сквозила какая-то особенная, едва уловимая грация. Цветы на платье при каждом её шаге тускло мерцали, сменяя окраску от густо-фиолетового до бледно-василькового. И сама ткань становилась полупрозрачной и невесомой, ещё больше подчеркивая изгибы и линии тела девушки.
Светлана остановилась около окна, вполоборота ко мне, и задумчиво посмотрела на звёзды.
Я терпеливо ждал, остановившись в двух шагах от неё.
— Вам нравится Марс? — наконец, спросила она, не оборачиваясь и продолжая смотреть в окно.
— Пожалуй… Я ещё плохо знаком с этой планетой.
Светлана посмотрела на меня прямым открытым взглядом.
— А я обожаю Марс! Эйго — она наш протоэкзобиолог[11] — уверена, что в прошедшие времена Марс был полон жизни. Здесь цвели сады, текли реки, и возможно даже пели птицы… Может быть, вам покажется это странным, но в душе я ощущаю некую причастность к Марсу, словно моя судьба во всех рождениях была сплетена именно с ним, — доверительно призналась она.
Я внимательно посмотрел в её светящиеся вдохновенной радостью глаза. Багряных всполохов в них больше не было. Сейчас они казались тёмными, почти чёрными, наверное, из-за расширившихся зрачков.
— Это не от того, что я связана с ним своей работой, хотя само по себе это тоже говорит о многом и важно для меня, — продолжала девушка. — Оказавшись здесь впервые, я ощутила в душе совсем иную связь. Она спрятана где-то глубоко во мне, в самых тёмных и не подвластных познанию глубинах моей души, словно, я уже бывала здесь раньше, когда-то давным-давно, может быть тысячелетия назад. И в этой прежней моей жизни Марс был чем-то очень значимым для меня… А у вас такого никогда не бывало?
Её глаза пытливо изучали моё лицо.
— Возможно иногда, во сне… — пожал я плечами. — Знаете, эти странные сны, в которых мы оказываемся в удивительно знакомых и в тоже время никогда не виденных в реальности местах? Эти картины всегда необычайно яркие и красочные. Но Марса в них ни разу не было… Хотя однажды, совсем давно, я видел во сне какую-то удивительно красивую планету. Там было жемчужно-розовое небо и огромный аметистовый океан. И я, словно, парил над ним, не ощущая собственного тела. Может быть, искал кого-то?.. Этот сон врезался в мою память, и я помню его до сих пор во всех подробностях, хотя с тех пор прошло уже, вероятно, несколько лет…
Я грустно усмехнулся, и прочитал во взгляде Светланы лёгкое волнение.
— Что-нибудь случилось? — осторожно спросил я.
— Нет. Всё в порядке, — принужденно улыбнулась она. — Просто ваш сон удивительно перекликается с одним моим видением… В нём тоже был огромный океан, над которым паришь, словно невесомая тень, и это ощущение, будто ищешь кого-то…
Светлана замолчала, снова отвернулась к окну, сложив на груди руки, и я заметил, как на её обнаженных плечах появилась «гусиная кожа».
— Что же привело вас на Марс? Работа? Или интерес к исследованиям? — сдавленным голосом спросила она.
— По правде сказать, к исследованиям я имею лишь косвенное отношение, — честно признался я, подходя к окну и останавливаясь сбоку от девушки. — Меня привела сюда моя работа. А, что привело вас ко мне в столь поздний час?
Светлана искоса посмотрела на меня. В её глазах сейчас отражались разноцветные всполохи голограммы висевшей за нашими спинами. Они скользили по её щекам к высокой шее и прятались в густых волосах, вспыхивая крохотными красными искорками.
— Знаете, — задумчиво произнесла она, — Акира Кензо выдающийся учёный в своей области и ему очень дорог этот проект… Я имею в виду «Тени Предков». Ведь он хочет отыскать истоки того светлого и чистого, чем отличается наш сегодняшний мир от прежних эпох…
— Да, я знаю об этом, — кивнул я. — Это действительно очень важная цель… Но вы не ответили на мой вопрос.
Несколько секунд она внимательно изучала моё лицо, затем решительно спросила:
— Почему вы спрашивали Акиру про оружие?
— Оружие? — почти натурально удивился я.
— Да. Помните, когда он рассказывал про египетский анх?
— Ах, вот вы о чём! — усмехнулся я. — Не знаю… Просто так, пришло в голову. Я видел изображения этого предмета на древних фресках, и мне показалось, что он может быть каким-то техническим приспособлением или устройством, а не просто символом жизни.
