— Сто тысяч евреев?! Это же грандиозный подвиг! Господин Валленберг, я сам еврей и знаю, что немцы уничтожили много евреев. То, что вы сделали, будет передаваться в истории от поколения к поколению. Весь мир, особенно еврейский народ, будет всегда считать вас великим героем.
За все месяцы напряженной работы в Будапеште Валленберг ни разу не слышал такой высокой оценки ни от кого, кроме самих спасенных. Да ему и некогда было задумываться об этом. Теперь он очень обрадовался, что советский офицер оказался таким понимающим, внимательным и отзывчивым. Он надеялся, что все другие офицеры, с которыми ему предстоит вести переговоры, будут такими же.
Добравшись до гетто, они нашли около трех тысяч истощенных людей, множество раненых и убитых: во время обстрела район гетто сильно пострадал. Доктор Зак был потрясен картиной жутких условий — теснотой, голодом, нищетой евреев, живших там, а теперь умирающих от ран и истощения. Еле живые старики, женщины и дети валялись вперемешку с уже мертвыми и разлагающимися телами. Но те, у кого еще были хоть какие-то силы, улыбались и протягивали к Валленбергу руки:
— Господин Валленберг, спаситель, спаситель наш!.. Благослови вас Господь за все, что вы для нас сделали!..
Затем Валленберг попросил:
— Доктор Зак, пожалуйста, положите этих истощенных и раненых евреев в советский госпиталь.
Зак и его помощники начали сортировать раненых. Выйдя из этого ада, Зак сказал Валленбергу:
— Знаете, мне никогда не приходилось видеть еврейское гетто. За годы войны я насмотрелся на убитых и раненых. Но такого скопления ни в чем не повинных страдающих людей я себе не представлял.
Он тут же, из машины, позвонил по полевому телефону начальнику ближайшего госпиталя:
— Я только что побывал в еврейском гетто и отсортировал сотни раненых и истощенных. Прошу прислать отряд медицинских машин и быть готовыми к приему большой группы пациентов. Меня привел сюда шведский дипломат господин Валленберг. Это удивительный человек. Он спас от гестаповцев сто тысяч евреев. Да, да — сто тысяч. Я ему верю, ему нельзя не верить — такой это необыкновенный человек.
Валленберг понял, что раненые в надежных руках. Теперь он попросил, чтобы его отвезли в штаб маршала Малиновского:
— Я должен рассказать ему обо всем, а потом уехать в Стокгольм. Больше мне в Будапеште делать нечего.
Чтобы помочь ему, доктор Зак опять долго звонил по полевому телефону, стараясь связаться со штабом. Его соединили с каким-то майором Демчинковым:
— Товарищ майор, это полковник Зак, главный хирург. У меня к вам просьба: оказать помощь иностранному дипломату, секретарю шведского посольства Раулю Валленбергу. Он хочет встретиться с кем-нибудь из окружения командующего. Это человек необыкновенный, он совершил колоссальный подвиг — спас от немцев сто тысяч будапештских евреев и хочет представить эти сведения. А потом он просит отправить его в Стокгольм.
Валленберг был благодарен доктору Заку за его участие и энтузиазм:
— Я все думал — как ко мне отнесутся советские военные? Откровенно говоря, я даже не мог ожидать такого дружеского отношения. Мне очень повезло, что я встретил именно вас.
— Это мне повезло, что я встретил вас, такого человека.
Через полчаса за Валленбергом пришла машина с двумя молодыми офицерами. Доктор Зак объяснил офицерам:
— Это шведский дипломат, он большой герой — он спас от смерти сто тысяч евреев. Передайте это в штаб.
— Так точно, товарищ полковник, все будет сделано как надо, — они козыряли и улыбались широкой, добродушной русской улыбкой.
На прощание доктор Зак снял фуражку и поклонился уезжающему Валленбергу[25]. Ни он, ни Валленберг не знали, что сопровождавшие его офицеры были из службы СМЕРШ — «смерть шпионам». И, конечно, Рауль Валленберг не мог предполагать, до чего обманчива может быть эта добродушная улыбка.
Эшелоны вагонов для скота, набитые венгерскими евреями из провинции, продолжали прибывать в Освенцим всю осень 1944 года. Их тысячами отправляли в газовые камеры — это была налаженная механическая работа, и вся команда тупо и покорно выполняла ее. Но один раз Зике довелось увидеть чудо, такое чудо, что он не мог поверить своим глазам. Это был беспрецедентный случай в истории всех немецких лагерей.
Состав с тысячей евреев подали к платформе, охранники стали выгонять людей. Они испуганно выходили на платформу, в ужасе гладя на здание барака. По слухам все знали, что такой барак может служить газовой камерой. Зика вместе с другими только что отмыл ее и стоял в стороне наготове, чтобы выносить тела этих новоприбывших. Он успел осторожно перекинуться с ними несколькими словами и узнал, что они не из Венгрии, а из краковского гетто в Польше и что все они работают на металлургической фабрике богатого немца Оскара Шиндлера.
— Кто такой этот Шиндлер?
— Капиталист. Сначала он был такой же, как все немцы, но потом стал помогать нам выживать.
— Мы его очень уважаем, он не дает нас в обиду, хорошо к нам относится.
