В возникшей паузе Алек видел желанную передышку. Он, не отпуская руки своей дорогой подруги, вгляделся в темноту впереди. Дорога с асфальтовой сменилась на грунтовую. Алек, чувства которого тоже многократно усилились сейчас, ощутил свежее и мощное присутствие незримой реки. Где-то за стеной кустов и придорожной обсадки тек Волхов. Серо-стальной, широкий и могучий. А впереди уже чувствовалась мощь монастыря. Алек просто ощущал на подушечках пальцев холод и шероховатость камней старой стены, что скрывала обитель от светского мира. Это были удивительные, четкие и насыщенные впечатления. И несмотря на всю тяготу этой ночи, маг наслаждался ими.
А Елена чувствовала все иначе. Невидимая нить, связавшая ее с Егором, становилась толще и плотнее. Чародейка все сильнее ощущала то, что в этот момент испытывал истерзанный игумен. Его гнев уступил место усталости и даже изнеможению. Боль терзала, но не сильно, а как-то ноюще тупо. Намного сильнее его мучило беспокойство. Только бы она успела… Только бы суметь передать, упросить или даже заставить ее… Прежде чем сознание потухнет, прежде чем он провалится в темноту или просто заснет. Елена рвалась вперед, навстречу Егору, мысленно она посылала ему сигнал, что они уже рядом, что осталось немного… А еще она закачивала в него силу. И пусть сила ведьмы чужда ему. Но все же, все же… Он должен продержаться до приезда Елены.
Параллельно она испытывала и другие ощущения. Так же омывала ее сила Волхова, так же подбиралась к ней древность монастыря. Звала ее и далекая тайная чаша. И этот обращенный к ней вызов поддерживал в чародейке странную, почти звериную ярость. Это был зов того, кто был истинным хозяином чаши, и ее Хранителя. И понимание этого рождало восторг, а заодно и ужас.
Наконец машина затормозила у калитки, которую Елене успел показать Егор. У той самой, в которую, как она считала, ей больше не суждено войти. Но сейчас у хозяйки «Бюро магических услуг» не было времени на романтические переживания. Она первой выскочила из автомобиля и решительно двинулась вперед, мимо знаменитого скита, к келейным корпусам, к лестнице, по которой нужно взбежать вверх, в ту самую спальню, куда еще днем она так мечтала попасть, к тому мужчине, с которым эту спальню не суждено ей было разделить.
На миг, когда Елена вылетела из машины, Алек растерялся. Он выпал из ее энергетической сферы. И вдруг на него нахлынуло дикое ощущение, что он ее теряет. Маг рванулся за Еленой, но в темноте не сразу понял, куда она ускользнула. Калитка была почти незаметной на фоне черной массы стены.
Зато Павел хорошо ориентировался, видимо, ему приходилось бывать здесь прежде и идти этим путем. Фээсбэшник бежал за Еленой, отставая всего на несколько шагов. Алек припустил за ним, на ходу умудряясь ловить мысли офицера — вроде той, что не забыл ли он закрыть машину. Маг даже усмехнулся, подумав, что нужно успокоить Павла: монахи тачку не угонят.
Они влетели в калитку, пробежали по тропе. После темноты дороги и зарослей кустов широкий двор, освещенный из окон келий, казался слишком ярким и просторным. Елена уже практически пересекла его, стремясь к двери келейного корпуса, когда ей навстречу выскочили монахи. Маг и фээсбэшник резко затормозили где-то в середине двора, поняв, что братья обители окружают их со всех сторон. В этом было что-то жуткое. Будто время разорвало свой привычный бег. Будто все они вдруг, без предупреждения, перенеслись в далекое прошлое. В Средневековье. В самый разгар охоты на ведьм. Эти странные фигуры в своих нелепых монашеских одеяниях… Алеку как наяву виделись факелы у них в руках, дубинки и даже вилы. Пробирал страх… На генетическом уровне. Алек резко выставил руки вперед, будучи стопроцентно уверенным, что сгустки его силы, которые готовы были сорваться с ладоней, вдруг сейчас станут заметны и превратятся в реальные файерболы. Павел схватился за пистолет, припрятанный в заплечной кобуре. Но он как-то не смог заставить себя вытащить оружие, потому что в этом совершенно нереальном эпизоде казалось, что слишком современный пистолет просто не сработает.
Алек в ужасе подумал о том, что монахи сделают с Еленой. Он был сейчас от нее шагах в десяти. А это слишком далеко! Но… Казалось, его дорогая подруга даже не видит этой преграды из людской толпы, вооруженной и враждебно настроенной. Она не замедлила шаг, все так же двигалась вперед со странной угрожающей звериной грацией, которая обычно не была ей свойственна.
— Пропустить! — вдруг разнесся над двором сильный и властный мужской окрик.
И тут же ощущение нереальности происходящего рассыпалось. Монахи застыли.
