Бывают дни, когда одна из сторон пытается лишь затянуть процесс. Таким выдался и этот. Флер и Морт понимали: дела у них хуже некуда. Они пытались исключить порнографический DVD из вещественных доказательств на том основании, что мы ранее не ознакомили их с ним. Они пытались найти нарушения процессуальных норм. Они подавали ходатайства. Их помощники, должно быть, не спали всю ночь.
Судья Пирс слушал, сдвинув кустистые брови. Одной рукой подпирал подбородок и выглядел очень, очень… ну по-судейски. Ничего не комментировал. Использовал термины вроде «рассмотрим». Я не волновался. У них не было ни единой зацепки. Но у меня внезапно возникла, а потом уже не желала уходить из головы тревожная мысль. Меня пытались прижать к стенке. Негодяи приложили максимум усилий, чтобы прижать меня.
А если они давят и на судью?
Я всматривался в его лицо. Оно оставалось совершенно бесстрастным, но ведь это ни о чем не говорило.
Закончили мы в три часа. Я вернулся в кабинет, проверил сообщения. От Греты — ничего. Я вновь позвонил ей. И опять мне не ответили. Тогда позвонил на мобильник Бобу. Тот же результат. Оставил сообщение и ему.
Посмотрел на две фотографии — состаренного Джила Переса и Маноло Сантьяго. Потом позвонил Люси. Она ответила после первого гудка.
— Привет. — В отличие от прошлого вечера ее голос радостно звенел.
— Привет. — И пауза, которой мы оба, похоже, наслаждались. — Я достал адрес старших Пересов. Хочу еще раз повидаться с ними.
— Когда?
— Сейчас. Они живут недалеко от тебя. Могу сначала заехать к тебе.
— Я буду готова.
Выглядела Люси потрясающе.
В зеленом обтягивающем пуловере, который облегал тело где положено. Темные волосы она стянула в конский хвост. Выпавшую прядку запрятала за ухо. В этот день она надела очки, и они очень ей шли.
Сев в машину, она первым делом проверила мои диски.
— «Каунтинг Кроус».[31] «Август, и все потом».
— Тебе нравится?
— Лучший дебютный альбом последних двадцати лет.
Я кивнул.
Она вставила диск в плейер. Зазвучала песня «Все вокруг». Мы ехали и слушали. Когда Адам Дуриц запел о женщине, говорящей тебе, что ты должен застрелиться, что стены рушатся ей на голову, я искоса взглянул на Люси. Ее глаза повлажнели.
— Ты как?
— Другие диски у тебя есть?
— А что ты хочешь?
— Что-нибудь страстное и сексуальное.
— Мит Лоуф. — Я протянул ей пластмассовую коробку с дисками. — «Крыса из ада».
— Ты помнишь?
— Никогда не отправлюсь в путь без этого диска.
— Господи, ты всегда был неисправимым романтиком!
— Как насчет «Рая при свете приборного щитка»?
— Хорошо, но пропусти ту часть, где она, перед тем как отдать самое дорогое, заставляет его пообещать, что он будет любить ее вечно.
— «Отдать самое дорогое», — повторил я. — Эта фраза мне нравится.
Она повернулась ко мне:
— А какой фразой ты воспользовался со мной?
— Наверное, той, что дает наилучший результат при соблазнении.
— Какой же?
Я добавил в голос жалостливости:
— Пожалуйста, дай мне, милашка, пожалуйста.
Она рассмеялась.
— Слушай, с тобой это сработало!
— Так меня вообще легко уговорить.
— Действительно, я забыл.
Люси игриво шлепнула меня по руке. Я улыбнулся. Она отвернулась. Какое-то время мы молча слушали Мита Лоуфа.
— Коуп?
— Что?
— Ты был у меня первым.
Я чуть не нажал на тормоза.
— Да, я притворялась, что все наоборот. Мой отец, я и этот культ свободной любви. Но я никогда… Ты был у меня первым. И единственным, кого я любила.
В салоне повисло тяжелое молчание.
— Разумеется, после тебя я спала со всеми подряд, — сообщила она.
Покачав головой, я посмотрел направо. Она вновь улыбалась.
Я повернул направо, подчиняясь самоуверенному голосу моего навигатора.
Пересы жили в кондоминиуме.
— Нас ждут? — спросила Люси.
— Нет.
— Откуда ты знаешь, что они дома?
— Я позвонил, перед тем как заехать за тобой. Мой номер на дисплее не высвечивается. Услышав «алло» миссис Перес, я изменил голос и попросил Гарольда. Она ответила, что я ошибся номером. Я извинился и положил трубку.
— Здорово у тебя это получается.
— Стараюсь не привлекать к себе внимания.
Мы вышли из автомобиля. Я оглядел ухоженную территорию. Воздух наполнял запах цветов. Возможно, лилий. Очень сильный, будто кто-то разлил дешевый шампунь.
Прежде чем я постучал, дверь открылась. На пороге возникла миссис Перес. Не поздоровалась, даже не кивнула. Смотрела на меня из-под тяжелых век и ждала.
— Нам нужно поговорить, — нарушил я затянувшееся молчание.
Ее взгляд сместился на Люси.
— Кто вы?
— Люси Силверстайн, — ответила она.
— Дочь Айры. — Миссис Перес закрыла глаза.
— Да.
Плечи миссис Перес поникли.
— Можем мы войти? — спросил я.
— А если я скажу «нет»?
Я встретился с ней взглядом:
— Я этого так не оставлю.
— Что не оставите? Тот мужчина не мой сын.
— Пожалуйста, — попросил я, — только пять минут.
Миссис Перес вздохнула и отступила. Мы вошли. В гостиной шампунем пахло еще сильнее. Слишком сильно. Она закрыла дверь и повела нас к дивану.
— Мистер Перес дома?
— Нет.
