— Мне было десять лет, когда пропали эти подростки, а потом мы с друзьями приходили сюда, знаете ли. Жгли костер. Выдумывали разные истории о том, как юноша и девушка, которых так и не нашли, скрываются в лесу, наблюдают за нами. Они не умерли, а превратились в зомби и готовы наброситься на того из нас, кто зазевается. Глупые, конечно, истории. Их рассказывали, чтобы бойфренд отдал подружке куртку и покрепче обнял. — Тара О'Нилл улыбнулась и покачала головой.
— Доктор О'Нилл?
— Да?
— Пожалуйста, расскажите мне, что вы нашли.
— Мы все еще работаем, но я уже вижу, что у нас практически полный скелет. Найден на глубине трех футов. Мне нужно отвезти кости в лабораторию, чтобы подготовить заключение.
— Что вы можете сказать прямо сейчас?
— Пойдемте со мной.
Вместе с Мьюз она прошла на другую сторону раскопа. Кости, все с бирками, лежали на синем полотнище.
— Одежды нет? — спросила Мьюз.
— Нет.
— Она разложилась или тело похоронили голым?
— Точно сказать не могу. Но поскольку нет ни монет, ни украшений, ни пуговиц, ни молний… нети обуви — ведь все это может долго пролежать в земле, — я полагаю, тело положили в могилу обнаженным.
Мьюз смотрела на коричневый череп.
— Причина смерти?
— Говорить об этом пока рано. Мы слишком мало знаем.
— А что знаете?
— Кости в плохом состоянии. Их не похоронили на положенной глубине, и они пролежали здесь достаточно долго.
— Как долго?
— Трудно сказать. В прошлом году я ездила на семинар, где нас учили определять время захоронения по структуре почвы. Но это очень приблизительная оценка.
— И все-таки? Ваше мнение?
— Кости пролежали в земле как минимум пятнадцать лет. И это совпадает, очень даже совпадает со временем убийств, которые были совершены здесь двадцать лет назад.
Мьюз сглотнула и задала главный вопрос, который ей хотелось задать с самого начала:
— Вы можете определить пол? Можете сказать, принадлежат кости мужчине или женщине?
— Э… док? — вмешался в разговор какой-то мужчина.
К ним подошел один из техников, коренастый, в ветровке, с густой бородой и саперной лопаткой в руке.
— Что случилось, Терри? — спросила коронер.
— Думаю, мы собрали все.
— Хочешь заканчивать?
— На сегодня — да. Завтра мы можем вернуться, чтобы взглянуть еще раз. Но мы хотели бы отвезти останки сейчас, если не возражаешь.
— Дай мне две минуты, — ответила О'Нилл.
Терри кивнул и отошел.
Тара О'Нилл смотрела на кости.
— Вы что-нибудь знаете о человеческом скелете, следователь Мьюз?
— Кое-что.
— Без тщательного обследования зачастую достаточно трудно определить разницу между мужским и женским скелетами. Один из критериев — размер и плотность костей. У мужчин они, разумеется, больше и крепче. Конечно, имеет значение и рост жертвы: мужчины обычно выше. Но лучше не делать поспешных выводов.
— Вы хотите сказать, что не знаете.
О'Нилл улыбнулась:
— Ничего такого я не говорю. Взгляните сами.
Тара О'Нилл присела. Так же поступила и Мыоз. Коронер включила фонарик, который держала в руке. Вспыхнул узкий яркий луч.
— Я сказала «достаточно трудно». Но возможно. — Она направила луч на череп. — Знаете, куда нужно смотреть?
— Нет.
— Во-первых, кости вроде бы тонкие. Во-вторых, обращаем внимание на те места, где раньше были брови.
— Хорошо.
— Это надбровные дуги. У мужчин они более выпуклые. У женщин не выступают надо лбом. Конечно, состояние черепа оставляет желать лучшего, но видно, что надбровные дуги сглажены. Основной же ключ к разгадке… то, что я хочу вам показать… в тазовой полости. — Она сместила луч. — Вы видите?
— Да, вижу. И что?
— Она довольно широкая.
— Что это значит?
Тара О'Нилл выключила фонарик.
— Это значит, что наша жертва относится к белой расе, рост ее пять футов и семь дюймов… кстати, такой же, как у Камиллы Коупленд, и это женщина. — Она поднялась.
— Ты не поверишь! — В голосе Диллона слышалось изумление.
Йорк повернулся к нему:
— Чему я не поверю?
— Я пробил по компьютеру нужный нам «фольксваген» по трем штатам. Таких машин всего четырнадцать. Но нам и гадать не нужно. Одна зарегистрирована на некоего Айру Силверстайна. Тебе эта фамилия что-то говорит?
— Уж не владелец ли он того самого летнего лагеря?
— Вот именно.
— Ты хочешь сказать, что Коупленд прав?
— Я нашел и адрес этого Аиры Силверстайна. Какой-то дом престарелых.
— Так чего мы ждем? — Йорк поднялся. — Поехали!
Люси села в машину, я включил проигрыватель. Зазвучала песня Брюса Спрингстина «Вновь в твоих объятиях». Она улыбнулась.
— Уже записал?
— Да.
— Нравится?
— Очень. Я добавил несколько других. В том числе запись с одного из концертов Спрингстина. «Ночная поездка».
— От этой песни я всегда плачу.
— Ты плачешь от всех песен.
— Только не от «Суперпсиха» Рика Джеймса.[42]
— Делаю поправку.
— И «Распутная девушка». От этой песни я не плачу.
— Даже когда Нелли[43] поет: «Тебе подавай таких, как Стив Нэш[44]»?
— Боже, ты так хорошо меня знаешь?
Я молча улыбнулся.
— Ты выглядишь очень уж спокойным для человека, только-только узнавшего, что его сестра жива.
— Строю переборки.
— Не поняла.
