Филипп зажег спичку.
— Абсолютно прелестна. Присмотрись, детка. Я был поражен, когда вошел к тебе. Однако… мне кажется, ты совершаешь чудовищную ошибку. Извини, дорогая, я так грубо выражаюсь. Но дай мне знать, если мисс Смит изволит с нами отужинать, чтобы я успел просмотреть «Милинер'з Газетт».
— Какое же ты вздорное существо! — воскликнула Роузмери и вышла из библиотеки, но не вернулась в спальню. Она прошла к себе в кабинет и села у письменного стола. Красива! Абсолютно прелестна! Был поражен! Голова ее стучала, как тяжелый колокол. Красива! Прелестна! Она притянула к себе чековую книжку. Но нет, чеки, конечно, не подойдут. Тогда она открыла ящик и достала из него пять фунтовых банкнот, посмотрела на них, две положила обратно и, сжимая три в руке, вернулась в спальню.
Полчаса спустя Филипп все еще находился в библиотеке, когда вошла Роузмери.
— Я только хотела тебе сказать, — произнесла она и снова прислонилась к двери, глядя своим слепящим экзотическим взглядом, — мисс Смит не будет с нами ужинать.
Филипп отложил газету.
— О, а что случилось? Кто-то нас опередил? Уже приглашена?
Роузмери подошла и села к нему на колено.
— Она захотела уйти, — объяснила она, — и я дала бедняжке немного денег. Не могла же я удерживать ее насильно…, - мягко добавила она.
Роузмери только что уложила волосы, немного подвела глаза и надела жемчуг. Она подняла руки и положила ладони Филиппу на щеки.
— Я тебе нравлюсь? — спросила она, и ее тон, милый, сильный, взволновал его.
— Ты мне ужасно нравишься, — ответил он, покрепче прижимая ее к себе. — Поцелуй меня.
Наступила пауза.
Потом Роузмери произнесла мечтательно:
— Я сегодня видела бесподобную маленькую шкатулочку. 28 гиней. Можно мне ее купить?
Нога Филиппа дернулась.
— Можно, маленькая расточительница, — ответил он.
Но на самом деле Роузмери хотелось спросить о другом.
— Филипп, — прошептала она, прижимая его голову к груди. — Я красивая?
