Когда катер свернул с улицы Жавель на улицу Сен-Шарль, перед Линденом выросло большое здание из красного кирпича, то самое, в котором он жил три года. После смерти Кэндис он сюда не возвращался. У него защемило сердце, когда он увидел все эти запертые, с заколоченными окнами магазины, супермаркет, химчистку, аптеку, японский ресторанчик. А цветочная лавка и греческий магазинчик были опустошены паводком или разграблены. Линден помнил, какой оживленной и многолюдной была эта улица в рыночные дни, когда приходилось буквально проталкиваться по тротуару сквозь плотную толпу. Сейчас не было ни толпы, ни тротуаров, только грязь, тишина и плеск воды. Казалось, картины прошлого и настоящего несовместимы. Это был его бывший квартал, такой неузнаваемый и в то же время такой родной. Линден поднял голову и увидел балкон седьмого этажа, сердце забилось так, что стало трудно дышать. Ему хотелось отвести взгляд, но он заставил себя смотреть. Именно отсюда упала его тетка 6 июня 2012 года, в полдень. Тилья рассказала ему, что продавщица из магазина женской одежды, что на противоположной стороне улицы, видела, как Кэндис довольно долго стояла там, а потом перешагнула через перила и упала головой вниз, раскинув руки. Как ангел, – сказала та женщина. Трагический гордый ангел. Еще она сказала, что никогда не забудет звук, с каким тело разбилось о мостовую, упав прямо перед булочной, где Линден обычно покупал им к завтраку круассаны. «Скорая» приехала быстро, но было уже слишком поздно. Кэндис умерла сразу. Катер чуть задержался у того самого места, куда она упала. Моника и Франк заговорили с владельцем булочной, которого Линден не узнал, должно быть, собственник поменялся. Тот хотел знать, когда будет выплачена страховка. Они все проявили достаточно терпения, но дождь все не кончается, а если Сена так и будет подниматься, что с ними станет?
– Все в порядке, Линден? – внезапно забеспокоилась Ориэль, положив ему руку на плечо.
Струи дождя на его щеках смешались со слезами. В другой раз, в другие времена, он бы просто сбросил ее руку с плеча, он бы ответил, что да, все в порядке, все просто прекрасно, и продолжал бы фотографировать. Но сейчас нервы были на пределе, он не мог сдерживать волнение. Он вновь поднял глаза вверх, и ему показалось, что он видит Кэндис. Он пытался найти нужные слова.
Ориэль негромко сказала, что ее друг погиб при теракте в ноябре 2015-го, это было на улице Алибер, в Десятом округе. Он ужинал с друзьями в кафе, которое выбрали своей целью террористы, тогда погибло четырнадцать человек. Она встречалась с ним полгода, они были влюблены и счастливы. В тот вечер, погрузивший всю Францию в глубокий траур, Ориэль осталась с матерью, у той была грыжа межпозвоночного диска, она не могла пошевелиться. Ориэль хотела поужинать с нею, а потом встретиться с другом. Когда в половине одиннадцатого она собиралась выходить из дома, телепередачу, которую смотрела мать, прервали срочные новости, и диктор сообщил о серии взрывов по всему Парижу. Тогда, в той неразберихе и всеобщей панике, было совершенно невозможно добраться до другого конца города: везде пробки, вой сирен в ночи, а жителям приказали оставаться дома. Она пыталась дозвониться до самого утра, но мобильный друга не отвечал. И только через два дня, наполненных неведением и тревогой, ей позвонили его родители, которых до этого она видела раза два, и сообщили, что опознали тело сына. Как ни странно, но рассказ подруги и этот жалкий вид его бывшего квартала немного облегчили боль Линдена. Ему удалось немного прийти в себя, он сказал Ориэль, что потрясен этой историей и ему очень жаль. Она добавила, что так и не ходила на улицу Алибер и никогда туда не пойдет. Не положила на место трагедии цветы, не поставила свечку, как делали тысячи парижан. Зато в первую годовщину трагедии принесла букет роз к залу «Батаклан», где той же кровавой ночью 13 ноября погибли более восьмидесяти человек. Так она почтила память всех жертв и своего любимого человека.
