В палату бесшумно вошла женщина. Лет пятидесяти, полноватая, с короткими седыми волосами, в твидовой юбке и коричневом кардигане. Она поздоровалась с Линденом. Он не знал ее, но поздоровался тоже, несколько удивленный. Она представилась: Доминик, голос был тихим и приятным. Наверняка женщина ошиблась палатой, но нет, она спросила, как себя чувствует отец. Она его знакомая? Какая-нибудь любительница деревьев? Словно предваряя расспросы, женщина объяснила, что является волонтером и давно уже помогает профессору Мажерану. Обычно она приходит по вторникам, но теперь из-за наводнения и новых пациентов, эвакуированных из других больниц, она здесь почти всегда, врачам нужны помощники. Поначалу Линдена смущало ее присутствие, тем более что она заняла кресло напротив него, положила сумку на пол и, казалось, расположилась здесь надолго. В нем росло раздражение: как попросить ее уйти? Это будет выглядеть не слишком вежливо, она, похоже, славная женщина. Она вытащила из сумки вязанье, и в руках засверкали спицы. Он уставился на длинную полосу синей шерсти. Шарф? Рукав? Линден видел сегодняшние новости? Это нечто, правда? К счастью, она живет в Четырнадцатом округе, рядом с больницей. Сена уже поднялась на восемь метров, и это еще далеко не конец. Вода уже преодолела исторический уровень 1910 года! Линден видел кадры с Эйфелевой башней? Марсово поле полностью под водой, и башня как будто стоит посреди гигантского озера. Это какое-то безумие, ну, то, что сейчас творится, да? По Парижу теперь можно передвигаться или на катере, или на лошади. Она сама видела в теленовостях репортаж про конную полицию, полицейские ехали по проспекту Боске, и вода была лошадям по грудь. А что творится в пригородах? Там люди страдают так же, но внимания к ним куда меньше, чем в Париже. Пригороды всегда были незащищенной зоной, а наводнение отнюдь не улучшило ситуацию, там уже начинаются волнения. В некоторых затопленных кварталах есть случаи мародерства, в северных пригородах орудуют банды, а полицейские и военные не могут защитить покинутые жителями дома. Линден в курсе, что президент должен вечером отправиться в Жавель на катере? Многие считают, что ему следовало побывать там раньше. Еще она надеется, что пригороды он тоже посетит, а то про тамошнее население совсем забыли. У нее родственница живет в Альфорвиле, так у нее дом по окна в воде. Линден слушал ее с удовольствием, а Доминик все говорила и говорила, ловко управляясь со спицами. Ему даже захотелось сфотографировать ее: серебряные волосы, увенчанные световым нимбом. В какой-то газете, то ли «Паризьен», то ли «Фигаро», Доминик не помнила, она прочитала, что эти непрекращающиеся дожди последних дней – прямое следствием глобального потепления. Ужасная погода не только во Франции, но и по всей Европе. И это не может не беспокоить, да? Это ведь означает, что в дальнейшем будет еще больше дождей и еще больше наводнений? Линден всецело разделял ее беспокойство и в знак согласия кивал головой. А еще в той статье говорилось, что быстрому подъему воды также могла способствовать вырубка лесов выше по течению от Парижа, которая продолжается вот уже несколько десятилетий. Ну как же можно уничтожать деревья? Они там что, с ума все посходили? Линден заметил, что отец внимательно следит за разговором, переводя взгляд с сына на Доминик, как зрители на теннисном матче.
