— Настоящая весит один грамм. Моя весит полтора. При нанесении всех степеней защиты увеличивается вес. Этот недостаток кустарным способом убрать невозможно.
— И все же тебе платят мало. Такой товар стоит дороже. Хотя бы половину.
— Жадность фраера сгубила. Скупщик берет на себя все заботы по вывозу. И потом, я думаю, что имею дело не с настоящим скупщиком, а с посредником. Он тоже хочет получить свою долю.
— А ты не пытался выйти напрямую?
— Там тоже не лохи сидят.
— Какова схема?
Смурыгин криво усмехнулся.
— Берешь быка за рога?
— Если я в доле, то темных мест быть не должно.
— Лады. Но без деталей. Мелочевку мы пока пропустим. Скупщик не знает этого места и не должен знать. Мы с ним виделись один раз два года назад. Выстроили схему, ударили по рукам и разошлись Работа пошла. Все довольны, претензий ни у когс нет.
Схема следующая. Бумажная фабрика вывозил рулонную бумагу на трейлерах. Писчую — для канцелярки — в крытых фургонах. Своих машин фабрика не имеет. Нерентабельно. Есть база в сорока километрах. Они обеспечивают машинами всех. Посевную, молочные фермы и тому подобное. У них есть и фургоны. Там фабрика заказывает машины раз в неделю. Шофер загружается товаром, получает путевой лист и едет в один из мелких городков, километрах в семидесяти от фабрики и в двадцати от нас. Там его подменяют. Шоферы получают хорошие деньги за такое безделье. Они останавливаются в захолустном дорожном мотеле и ждут, когда их машины вернут назад пустыми. Все отметки в путевом листе уже стоят. Бумагу развозят как положено. Шофера садятся в свои машины и возвращаются на базы. Все довольны, все смеются. Кто пользовался их машинами, они не знают. И вряд ли их интересуют такие мелочи. За одну ездку мужики получают полугодовую зарплату. Договаривается с шоферами посредник. Это не мое дело. Думаю, что и те, кто их подменяет, выполняют только конкретные инструкции и не больше.
— Как же деньги попадают в фургон?
— А это уже наше дело. Фургоны подъезжают к ночлежке около десяти вечера. Шоферы уходят спать. В тот же день я получаю номер нужного фургона. Гружу очередную партию в свою машину и везу к точке, где стоит этот фургон. Ключ от кузова у меня есть. Какая бы машина там ни стояла, ключ всегда подходит к замку. Я открываю фургон, выгружаю бумагу, предназначенную для меня, и закидываю в кузов готовый товар в такой же фабричной упаковке, что вывозят с комбината.
Бумагу привожу сюда. А через несколько дней получаю известие, что операция прошла нормально, и на мой склад поступили настоящие доллары. Четверть той суммы, которую я отправил. Остальное меня не касается. Полагаю, что мой товар изымается в пути. Маршруты шоферов мне не известны, и возле какой пивной или ночлежки забирают мою продукцию, просчитать невозможно. Они трое суток колесят где-то по областям. Да и задач я перед собой таких не ставлю. Привожу доставленную мне бумагу в цех и начинаю готовить следующую партию.
— Один?
— Один, Вася. Тяжело одному. Нужен свой человек. Надежный, с подходящей биографией, острым чутьем, умеющий быстро реагировать на сложившуюся обстановку и принимать правильные решения.
— А если я тебя кину?
— Думаю, что жить тебе еще не надоело. Ну возьмешь ты одну партию, а что с ней делать будешь? По сотке в обменниках менять? Не такой ты дурак. Лучше год переждать и получить свое в чистом виде. Где я храню чистые деньги, никто никогда не узнает. И найти их невозможно. Ты не настолько глуп, чтобы затевать свою игру на чужом поле.
— Ты прав, Гаврила. Я рад, что тебя встретил Это тебе не сберкассы потрошить. Готов приступать.
— Я не сомневался в тебе. А в устройстве станка быстро разберешься.
