Еле-еле успокоил 'боярыню', пообещав всенепременно изобрести такую игрушку, чтобы дитятко в палатах сидело, проникаясь смирением унд благочестием. Тьфу, можно подумать, нормальному мальчишке повредит день-другой на свежем воздухе. Не от того ли в известной мне истории он метался в государственных делах из стороны в сторону, что с реальной жизнью не знаком был? Всей пользы от книжного того воспитания - привили 'мамки' отвращение к винопитию. А, кажется, еще духовную музыку сочинять пытался. Очень, очень нужное правителю умение. Из таких книжников самые подлецы и выводятся - по себе знаю.
Вырвавшись от Аграфены, немедленно побежал исполнять долг придворного - спасать будущего правителя от нормального детства.
Мальчишки играли на Москве реке. Понятно, уличных и на перестрел к Ивану никто не пускал - в компании состояли, в основном, отроки из заслуженных семейств. Ну и всяких кремлевских служащих в надцатом поколении. Разумеется, вокруг и охрана была - человек двадцать не из самых бедных, судя по броням(!!!), московских дворян. Сейчас вот выскочит из игрушки заключенный в нее бес, попробует душу невинную уволочь - как пойдут его саблями рубить - не попадайся под руку, это бес верткий, а простой человек - не очень.
Сначала меня пускать не хотели - рылом не вышел. Потом из толпы вылез взмыленный, с бешеными глазами некто в рясе.
- А-а-а, попался, умелец! Ну-ка подь сюды! - рявкнуло это чудище так, что 'оцепление' расступилось мигом, едва в стороны не разлетелись, как кегли. Великое дело - луженая глотка.
- Ответствуй мне, пес, отчего вертело не вертится? Самое доброе да крепкое вино залили, всё сделали, как в листах твоих писано!
- А крышку ты, отче, что ж не затворил?
- А вот поглядеть хочу, правда ли паром колесо крутится, или еще как?
- Чехол со справой, кой для ухода за игрушкой, с тобой?
- Ты совсем ума лишился? Как бы иначе внутрь вино заливали?
- Погоди, а вот эта защелка на кой делана?
- А не льётся через неё. Ты... А НУ БРЫСЬ ВСЕ ОТСЕЛЬ!!! - звуковой удар по площадям не оставил равнодушным никого. Этого медведя под Казань загнать - и всё, трубы Иерихонские накроются Библией, от стыда. Дворяне, мальчишки - в разные стороны аж брызнули, один Иван остался - он к нам протолкаться просто не успел. Зато теперь ближе всех стоит.
- Ты точно всё в листах написал? Слова никакого не утаил?
Кручу ладью в руках. Метр почти, в смысле, заводская мерная сажень, в длину. Запальный люк открыт, фитиль спиртовки вывернут не сильно, в меру. Отчего, действительно, не работает колесо?
- Дай-ка ключи. - вскрываю 'палубу', открепляю привод весел, вынимаю и осматриваю двигатель. Вроде нормально всё. Хотя, что-то надстройка влажная. Ну-ка...
- Не опрокидывали? Трубка в воду не окуналась?
- Было дело, не углядели, о чурбачок стукнулась. - 'медведь' показывает куда-то в сторону берега.
- Вот от того и не работает. Вода в воздуховод попала. - а для горения воздух нужен. Пока помолчим об этом.
- Суму с ключами дай! А сам чти лист второй, место шестое, да гляди, вру я, или нет!
Дело нехитрое - аккуратно продуть воздухозаборник. Гнутую медную трубочку в 'камеру сгорания', к выходу забившегося воздуховода, и дунуть посильнее. И выходной патрубок заодно продуем. Теперь крышку на место.
- Чурбачков каких дайте. А ты, уж не ведаю, как звать, останься, да смотри. В листах и правда не всё писано. Хотя, даже лучше - держи двигатель.
- Епифаном зовусь. При митрополите обретаюсь, сюда за разумение приставлен - а чего держать-то.
- Двигатель. Вот это всё, вместе собранное, зовется паровым двигателем. Ровно держи, сейчас сам проверять будешь.
- Чего там проверять, ты ж сам чинил. Или вину на меня свалить хочешь?
- Ты держи. Не зря же тебя к княжичу приставили? Вот и гляди, как что устроено, мало ли случается, буду в отъезде - может, починишь.
- Чурочки подавал сам Иван. Из рук у охраны взял, зыркнул на подавальщиков, и нам понес. Интересно пацану.
Слава богу, нормально всё. Пыхтит машинка, струйка пара из нее бьёт.
- Руки убрал! Княжич, ведь и обвариться недолго так! - Иван как-то изумленно-испугано смотрит. Не кричали на него раньше, что ли?
- Тут, если без ума подойти, покалечиться можно. Когда собрана игрушка, пар в малый котел уходит, там оседает, и в реку по трубке, уже водой, течет. Если б батюшка твой Большой наряд войсковой без прикрытия оставил, много ли от него толку было б?
- Не смей...
- Чего не смей? Сейчас руку под пар сунешь, завтра сабелькой играть не сможешь, а потом друзья твои в землю лягут, неумеху защищая?
- Я не неумеха! Меня дядя Иван учит, вой знатный!
- И что дядя Иван скажет, если ученик к нему с обваренной рукой придет?
- Подождем немного, и всё. За год, говорят, холопа из деревенских выучивал, у которого руки к плугу привычны.
- Холопа, говоришь? А вот такому - тоже холопа за год учат? Дай-ка ножик.
Метрах в тридцати росла когда-то ива. Или еще какое дерево из тех, что к воде тянутся. Покачал ножик - немалый, кстати, кинжал, скорее под взрослую руку. Послушал его, да и бросил. Вроде неплохо попал - на пол-ладони вошел.
- Научи! Ну научи, хочу так уметь!
